Соболев ухмыльнулся.
— Нет, наоборот, вы очень догадливая.
Он долго водил меня за нос, позволяя считать его простым следователем. Теперь я только могла удивляться, как у него хватило сил и терпения на эти полгода ухаживаний. Соболеву приходилось самому ходить в магазин, самому мыть посуду… Он снял однокомнатную квартиру где-то неподалеку от моего архива – и делал вид, что живёт там.
Я впилась пальцами себе в руку, чтобы не разреветься. Я так была счастлива тогда, влюбившись в мужчину, которого никогда не существовало. Он нескоро показал своё истинное лицо, однако когда это случилось, моё мнение уже ничего не решало.
Не до конца знакомая со всеми условностями мира правителей, я пыталась осторожно вертеть головой в поисках остальных жен высших чиновников. Беда только, что я мало кого знала – а потому, не была уверена: это жена зам губернатора или одна из его сотрудниц показывает ему что-то на дисплее своёго телефона; это пиар менеджер или законная супруга делает фотографию сенатора на фоне информационного стенда.
Я нервничала, пыталась одновременно не отставать сильно от Соболева, и в тоже время пытаться узнать хоть кого-нибудь.
А потом вдруг поняла, что это не столь важно: женщин среди всей приглашённой братии было не так уж много – значит, лишь редкие гости пришли со спутницами.
А это, в свою очередь, значило…
Я прикусила губу, решив, не пороть горячку.
Никаких преждевременных выводов.
Может, официальные лица, как только узнали о прибытии премьера, решили немного разбавить «мужскую» картинку дамами… Может, Соколову, как относительно недавно женатому мужчине, по статусу положено…
Соболев, поймав мой взгляд, поманил меня пальцем – нам пора было занимать положенные места.
А дальше, официальный приём пошёл по накатанной схеме: в большом новом зале, куда допустили только самое высшее руководство нашего региона и несколько журналистских бригад, был официально открыт новый перинатальный центр – настолько крупный и современный, что его с гордостью демонстрировали высшему руководству.
Официальный прием, как обычно, завершился неофициальным фуршетом, после чего гости начали медленно разбредаться кто куда: некоторые избранные отправлялись на «экскурсию» вместе с главврачами отделений, остальные, выполнив свою программу минимум – засветившись в одном помещении с высшим руководством страны, отправлялись кто куда: по домам, в офисы, по месту работы.
Мы почему-то остались.
Один из замов главврача долго водил нас по разным коридорам, то хвастаясь дорогой техникой в одном отделении, то намекая, что здесь ещё не всё закончено – в другом. Соболев послушно кивал – один из его помощников записывал кивки шефа, отчего лицо зам главврача становилось всё счастливее и счастливее.
А я просто болталась в этом шалмане, как продукт жизнедеятельности в отверстии замерзшего водоёма, мысленно перебивая всевозможные причины, по которым Анька могла потеряться.
Мои мысли внезапно перебил детские плач.
Мы как раз шли по коридору возле палат с прозрачным стеклом вместо части одной стены. А там лежали дети.
Чей-то надрывный плач выбил из моей груди воздух, заставил меня споткнуться на месте – и замереть.
В прозрачных пластиковых люльках-кроватках ждали своих мам, закутанные в пеленки новорожденные.
Забывшись обо всем, я всхлипнула.
Дурацкие, глупые мечты!
Ещё не зная, кто такой Соболев на самом деле, я представляла нашу счастливую семейную жизнь – тихую и простую с двумя-тремя детишками, вислоухим псом, гоняющимся за бабочками на даче, и толстым полосатым котом, который бы воровал у наших малышей глазированные сырки и колбасу с бутербродов.
Мы тогда с Соболевым даже немного повздорили: он считал, что женщине с детьми не стоит ходить на работу; я же придерживалась совсем другого мнения.
— Пусть у меня не очень большая зарплата, — назидательно говорила я, — но все равно, эти деньги лишними нам не будут. Дети быстро растут, им понадобится много вещей.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Соболев тогда лишь усмехнулся и коротко заметил, что он сможет обеспечить все «мои хотелки».
Если бы я только знала, о чем он говорит.
Глава 5
— Простите… — как будто сквозь вату услышала я голос доктора. – Всё хорошо?
— Да, — произнес Соболев, притянув меня к себе. – Мы недавно поженились и очень хотим детей.
Он как никто другой знал, как я любила заходить в детские магазины и перебирать крошечные ползунки, представляя, что скоро буду покупать это для своего малыша.
— Эмм, если существуют какие-то проблемы, — произнес врач, — то я могу порекомендовать….
— Нет-нет, — вовремя очнулась я. – Спасибо вам за предложение… Я пока.. я… занята семейными проблемами. – Сделав ударение на слове «семейные», пробормотала я.
Врач, кивнув, благоразумно свернул к другой теме, и пока он вышагивал по коридору впереди, Соболев не преминул съязвить.
— Семейные проблемы решают в семье, — прошептал мне на ухо супруг. – Бегство от проблем ни к чему не приводит.
Несмотря на некоторую язвительность в его тоне, я всё же почувствовала, что сегодня Соболев «не в ударе»: мне просто сделали короткое замечание, не заставляя незамедлительно вернуться назад.
Я выдохнула и даже сумела расслабиться.
Дмитрий вообще вёл себя сегодня как образцовый муж: даже когда мы оставались наедине (только рядом с его свитой), он не давил, не принуждал, не показывал мне моё место…
…до тех пор, пока мы не оказались за порогом центра.
Посадив меня в машину, Соболев приказал водителю ехать в ресторан, не обращая никакого внимания на мой удивлённый взгляд.
— А можно мне домой? – с надеждой на хорошее настроение своего супруга, спросила я. Соболев, проверяя что-то в своём телефоне, лишь через минут пять снизошёл до ответа.
— На фуршете ты ничего не ела.
— Я не хочу есть.
— А придется, — усмехнулся муж.
И правда, как же это я забыла, что мои желания не принимаются в расчёт. Соболеву хотелось сегодня поиграть в заботливого супруга, значит, я вынуждена буду провести ещё пару часов с ним в ресторане, пытаясь не отравиться его заботой.
Прекрасная перспектива.
Мы приехали в один из самых дорогих ресторанов города, куда простых смертных с улицы не пускали.
Удобные кресла, тонкий фарфор, столовые приборы из серебра – и уютный столик, незримо отделенный от всего остального зала. Эта была такая особенная фишка этого места: не разделяя зал на отдельные кабинеты, дизайнер выстроил зал таким образом, что посетители практически не ощущали присутствия других гостей.
Именно это меня и нервировало.
Я бы предпочла сейчас оказаться в футкорте какого -нибудь торгового центра, заполненного мамочками с малолетними детьми и шумными компаниями подростков. Но только не наедине с Дмитрием.
К Соболеву тем временем уже вернулось его привычное чувство превосходства над остальным миром. С непроницаемым лицом, он сделал заказ для нас двоих, не поинтересовавшись даже моим мнением.
— Что? – отрывисто произнес он, когда я, прикусив губу, мысленно покачала головой. – Что тебе сейчас не нравится?
Я уже зареклась отстаивать свою точку зрения в спорах с Соболевым: каждый раз это обходилось мне слишком дорого – дороже, чем я могла этого выдержать. Но я, видимо, слишком устала за последние дни – и потому, просто не сдержалась.
— Мне кажется, я превращаюсь во что-то неодушевлённое: еду туда, куда мне приказывают; ем то, что дают…
Соболев надменно фыркнул.
— Ты вряд ли бы сделала лучший выбор, чем я.
— И это повод вообще игнорировать моё присутствие? – озадаченно поинтересовалась я.
Соболев откинулся на спинку кресла и вдруг… улыбнулся.
— Дорогая, ты моя с потрохами… Думаешь, я проигнорировал тебя – нет, я всего лишь сэкономил нам время и не дал совершить тебе ошибку, заказав то, что тебе на самом деле понравится. Ты не любишь пасту, не очень любишь рис. Блюда из картофеля ты заказываешь только на ужин, в течение дня ты предпочитаешь что-то более лёгкое. Значит, овощи. Мясо ты ешь, но при возможности, всегда стараешься поменять мясо на рыбу. Не любишь специй и дополнительных соусов. Терпеть не можешь рыбу с лимоном и остальными травами.
