В 1958 году Академия наук Украины поднимает перед властями вопрос о создании Дунайского заповедника. Однако этому воспротивился Одесский обком КПУ, и скоро стало ясно, почему. 6 февраля 1959 года решением № 90 Одесский облисполком постановил создать в сердце будущего заповедника, на острове Лимба «охотничье хозяйство закрытого типа» — и это в стометровой пограничной полосе, куда допуск был строго ограничен.
Срочно «изыскали» средства — полмиллиона рублей, изъяв их из бюджета областного общества охотников, насыпали островок с пляжем из морского гравия, посадили виноград, соорудили три «теремка», кухню с газом, импортную электростанцию. В домиках — телевизоры, холодильники, стильная мебель, двухспальные (зачем охотникам двухспальные?) кровати, турецкие ковры. Хозяйство обслуживало лично первого секретаря Одесского обкома КПУ М. Синицу.
В таджикском заповеднике «Тигровая балка» выстроили охотничью дачу для очередного «большого друга Советского Союза» — короля Афганистана.[23] Король облюбовал это место не случайно: в его владениях уже не оставалось тугайных лесов со всевозможной дичью. В 1963 году в заповеднике был убит последний в СССР туранский тигр. Говорят, это дело рук высокого гостя из Афганистана. Такая же горькая судьба постигла и завезенных в заповедник индийских буйволов.
Таким образом, к 80-м годам практически каждый из 120 заповедников СССР имел «спецзону» для барских утех.
Как-то летом мы, студенты-биологи Донецкого университета, работали в Воронежском заповеднике. Недалеко от кордона Черепахинский, где ребята столовались, прямо среди заповедной дубравы раскинулся яблоневый сад с двумя «фазендами». Охранял их, как сейчас помню, живописный дед с берданкой. По выходным наезжали из Воронежа черные «Волги», топилась банька, слышался гогот, женский визг и выстрелы. Однажды румяные и подпитые аппаратчики, чувствуя себя хозяевами в заповедной чаще, чуть было силой не затащили в свои машины наших девчонок.
Несчастный Воронежский заповедник приглянулся не только «отцам области». Как-то в заповедник нагрянули бравые московские генералы, исключительно на медвежью охоту. Никак не мог директор втолковать звездопогонным гостям, что зверь этот исчез из Воронежской губернии еще в прошлом веке — слушать не хотели, давай медведя и все тут.
Делать нечего: пока генералы парились с дороги в баньке да попивали коньячок, из заповедненского музея срочно вытащили медвежью шкуру, выкопали в лесу «медвежью» берлогу. Нашли молодого лесника, что за бутылку водки согласился облачиться в шкуру, залезть в берлогу. Уговор с ним такой заключили: только собаки залают, «медведь» должен вылезти из «берлоги» и встать на задние лапы. Генералы откроют огонь (патроны в ружьях будут холостыми) и «медведь» сразу падет. Дальше гостей отвезут на жареную печенку и вручат напоследок «трофей» — медвежью шкуру из музея.
Вначале все шло по сценарию: лайки залаяли, «медведь» вылез и встал на задние лапы, генералы выстрелили. Но молодой да еще немного поддатый для храбрости лесник не стал валиться на бок. Он решил попугать маленько генералов, и зарычав, сделал в их сторону пару шагов. Но тут подскочили обеспокоенные адъютанты и давай палить из своих «ТТ». «Медведь» взвыл от боли, скинул маску и закричал во весь голос: «Буланкин, мать твою, мы же так не договаривались!..»
В книге «Царские забавы» саратовский писатель Юрий Никитин рассказывает подобную историю из жизни высшего руководства СССР. Обе они сильно напоминают охотничьи байки, тем более, что с героями «Угрюм-реки» писателя Шишкова такая же история произошла еще до революции…
В заключении «медвежьей темы» приведу еще один случай, рассказанный тем же Юрием Никитиным.
Приехал к Хрущеву его немецкий друг Вальтер Ульбрихт и выразил желание поохотиться на медведя. Хрущев вызвал главного устроителя охот и приказал ему провести облаву на медведя. В Завидово медведей нет, однако с Хрущевым, известно, спорить бесполезно. Смекалистый егерь раздобыл старого циркового медведя. В нужный момент его и выгнали под ружье немецкого товарища. В это время мимо по тропинке катила на велосипеде деревенская баба. Увидела медведя, перепугалась насмерть, свалилась с велосипеда и ну деру! Тут на поляну с карабином в руках вышел Ульбрихт. На его глазах медведь, обрадовавшийся любимой цирковой игрушке, сел на велосипед и поехал. Ошарашенный немец и выстрела сделать не успел.
…В другой раз Воронежский заповедник посетила племянница Мацкевича и высочайше повелела организовать охоту на оленей. Дирекция облегченно вздохнула: с оленями все проще. Поставили высокую гостью на номера, да вот егеря опростоволосились, выгнав на «амазонку» …колхозных коров. С тех пор председатели соседних колхозов зареклись загонять стада в заповедную дубраву.
Но законодателями «браконьерских мод» являлись, естественно, не обкомовские провинциалы, не легендарный В. Мацкевич с лихой командой ветеринаров и кукурузоводов, и даже не господа генералы. Первые лица страны — Н. Хрущев, Л. Брежнев, А. Кириченко, А. Громыко, В. Щербицкий, Н. Подгорный, Д. Коротченко, Галина Брежнева с Чурбановым — считались первыми во всем. Не отставали от них и наши славные маршалы — К. Ворошилов, С. Тимошенко, А. Гречко, В. Чуйков, Д. Устинов, не раз устраивавшие в Кызыл-Агачском заповеднике «охотничьи маневры» с применением бронетранспортеров и вертолетов. Ворошилов неплохо обосновался в Кавказском заповеднике. В первых рядах «супербраконьеров» находились и некоторые доблестные космонавты. Этим и другим высокопоставленным гостям из спецхранов КГБ выдавали первоклассные карабины «Медведь».
Иной раз охотничье-рыболовные потехи заканчивались плачевно.
Совершенно секретно
О неправильном поведении секретарей Хабаровского крайкома ВКП(б) т.т. Шаталина и Гусева (из информационной сводки).
Хабаровский крайком ВКП(б) 29 октября сего года обсудил вопрос о неправильном поведении секретарей крайкома партии т.т. Шаталина и Гусева. В принятом по этому вопросу постановлении отмечается, что 24 октября 1948 года т.т. Шаталин и Гусев вместе с командующим Краснознаменной Амурской флотилией контр-адмиралом т. Антоновым ловили рыбу путем глушения ее взрывчатым веществом. В результате неосторожного обращения с пироксилиновыми патронами т. Антонов получил тяжелое ранение и в тот же день скончался. Крайком партии за участие в ловле рыбы запрещенным способом и непринятие мер к предотвращению гибели т. Антонова объявил выговор т. Шаталину и поставил на вид т. Гусеву.
Зав. сектором партийной информации Отдела партийных, профсоюзных и комсомольских органов ЦК ВКП(б) И. Поздняк.[24]
Министр обороны А. Гречко, любитель пострелять лебедей и фламинго с вертолета в Кургальджинском заповеднике, как-то прибыв в Крымское заповедно-охотничье хозяйство, устроил «ночное сафари». Даже много видавшие егеря были поражены жестокостью маршала, который бил все подряд: оленей, косуль, муфлонов, кабанов, лисиц, белок… За одну ночь — с полсотни животных. И забрал в Москву, в рефрижераторе. Но кличку «заготовитель» получил все-таки не он, а член политбюро ЦК КПСС Б. Пономарев. Тот неделями не вылезал из крымских «спецугодий», отсылал в столицу дичь… специальными вагонами. Частенько на «заповедно-охотничьи поляны» привозили перенимать опыт построения социализма лидеров братских соцстран — Гусака, Хоннекера, Ульбрихта, Кадара, Кастро, Живкова, Чаушеску, афганского короля Мохаммеда Захиршаха с королевой, принцем и принцессой. Королю Непала развлечения в крымском спецсафари так пришлись по душе, что он решил и в своей стране быстрее строить… социализм.
Если некоторым, как Броз Тито или Чаушеску, такие «сафари» были не в новинку, то вот Фидель, привыкший у себя на Кубе охотиться только с подводным ружьем в сопровождении 122 аквалангистов-охранников, всегда был в восторге от советских охот. Еще Фидель любил бить уток, которых обычно гоняли самолетом. Когда птицы поднимались в воздух, по ним открывалась непрерывная стрельба.
В Крымское заповедно-охотничье хозяйство как-то нагрянула делегация французских коммунистов во главе с Жоржем Марше. После теплой встречи они уже были не в состоянии самостоятельно отправиться на охоту. Пришлось братьев по идеологии освежать в святом роднике, целебная вода которого, согласно легенде, смывала 10 грехов.
Потомки партийно-советской знати отечественных сафари уже не признавали. Помните Бориса Гребенщикова — «их дети сходят с ума, потому что им нечего больше хотеть». Так вот, юная поросль Кириленко, Мазурова, Пельше и других потянулась на иные материки. Скажем, в Африку, где охотилась на слонов, жирафов и львов. По 35 тысяч долларов в день. Естественно, за государственный счет.
