Неделя ушла на продумывание тактики. Неудача явно объяснялась попыткой ошеломить собеседника, разом выложить суть открытого явления. Масштабы его столь безмерны, что мозг, защищаясь от потрясения, с порога отметает такую возможность. Как преодолеть эту защитную реакцию? Ага! Надо изложить существо дела в условном наклонении и уже в самом конце преподнести пилюлю.
Так Стратоник и поступил, когда ему предоставили слово в ученом собрании.
— Предположим, — сказал он, — ось вращения Фаэтона начала смещаться. Что должно произойти?
Из зала выкрикнули:
— Все полетит в тартарары!
— Вот именно! — обрадовался оратор. — Сперва возникнут вихревые потоки, по сравнению с которыми нынешние ураганы и цунами покажутся легким бризом. Приливные волны затопят прибрежные полосы. В результате мощных сдвигов фаэтянской коры раскаленная магма вырвется наружу уже не через узкие жерла вулканов, а сквозь многомильные трещины и расселины. Лесные массивы будут охвачены пожарами.
— Птицы и звери подохнут, — дополнил кто-то из аудитории.
— Естественно, — согласился Стратоник. — Однако все это является лишь первым актом трагедии. Второй акт начнется, когда планета сорвется со своей орбиты и с нарастающей скоростью помчится навстречу Солнцу. Фаэтон лишится атмосферы, его горы погрузятся в океаны, а океаны во мгновенье ока превратятся в пустыни. Города будут сорваны с фундаментов и унесены в мрак космоса.
Зал отозвался на эту ужасную картину тревожным гулом. «Кажется, я их разбередил», — подумал Стратоник.
— Не стану говорить о причинах надвигающейся катастрофы. Важнее выяснить: можно ли ее предотвратить? Полагаю, нет. Наши наука и техника достаточно могущественны, чтобы сдвинуть планету с оси, но не настолько могущественны, чтобы вернуть ее на место.
Кто-то засмеялся.
— Не вижу ничего смешного, — обиделся Стратоник. — Мой сын, например, разбирает часы, а собрать их обратно пока не в состоянии. Итак, что же нам делать? Ответ один. Мобилизовать все силы и средства. Как можно скорее создать космический флот и с его помощью эвакуировать все население на одну из соседних планет. Как известно, больше всего нам подходит Земля. А перебравшись туда, фаэтянам следует извлечь урок из всей этой истории и никогда не повторять своих ошибок. А теперь слушайте меня внимательно: то, что я здесь выдал за гипотезу, уже случилось. Ось Фаэтона начала смещаться.
Поднялся невообразимый шум. Ученые топали ногами, свистели, выражали возмущение криками:
— Мистификация!
— Чепуха!
— Провокатор!
— Долой с трибуны!
Академику Архистару едва удалось утихомирить разбушевавшееся собрание, пока ученый секретарь задним ходом выводил Стратоника из здания. Придя домой, он напился до бесчувствия и рухнул на постель. А утром его разбудил телефонный звонок.
— Это редактор «Вечернего Фаэтона». Мы решили включить ваш фантастический рассказ в сборник. Академик Архистар дал положительный отзыв, отнеся его к разряду антиутопий или рассказов-предупреждений.
— Идите вы к… — выругался спьяну Стратоник.
Через минуту звонок повторился. Пока редактор повторял свое предложение, Стратоник размышлял: а почему бы хоть таким способом не довести до публики мое открытие? Все-таки фаэтяне начнут привыкать к этой мысли, а там, глядишь, можно будет открыть им глаза: это, уважаемые сограждане, увы, никакая не фантастика, а самая что ни есть суровая реальность!
Мысль о том, что заколдованный круг разорван и кто-то где-то уже взялся за продвижение его открытия в народ, помогла Стратонику восстановить душевное равновесие. Он помирился с женой, охладел к астрономическим наблюдениям и сосредоточился на адвокатской практике. В первое время Стратоник интересовался, когда выйдет в свет обещанный сборник, а потом в жизненных хлопотах о нем забыл.
Минуло семь лет — обычный для Фаэтона издательский цикл. Стратоник был безмерно удивлен, когда, раскрыв присланный из редакции пакет, нашел только что вышедший в свет сборник научно-фантастических произведений, а в нем опубликованный под его именем рассказ «Гибель Фаэтона». Он с удовольствием прочитал его и внезапно осознал, что прожил все эти годы зря. Его долг — бить в набат, открыть глаза своим соотечественникам на грозящую им опасность. И первое, что надо сделать, — это установить, насколько сместилась ось планеты за прошедшее время. Он, правда, не был уверен, уцелел ли его самодельный телескоп.
Стратоник быстро разделался с делами и поторопился домой. Он прошел с полдороги, когда почувствовал сильный подземный толчок. Дома вокруг отрывались от фундаментов, одни разваливались, другие уносились в вышину. Погас «фонарик» Менандра, но тьма не наступила, потому что весь небосклон залило фиолетовым пламенем. Невероятный грохот рвал барабанные перепонки. Тело стало невесомым, легко оторвалось от поверхности и увлеклось вихрем.
Так сбылся прогноз Стратоника, и Фаэтон, проделав последний страшный путь, упал на Солнце.
Но вполне вероятно, что кое-кто, вняв предостережению Стратоника или самостоятельно придя к тому же заключению, сумел покинуть планету до катастрофы и основать фаэтянскую колонию на Земле. Почему предпочли держать эту экспедицию, или бегство, в секрете? Вероятно, потому, что спасти всех было невозможно.
Не переселенцы ли оставили нам миф о легкомысленном сыне Гелиоса Фаэтоне, который из молодецкой удали устроил скачки на небесах и, не сумев сдержать разгоряченных коней, чуть не спалил нашу Землю?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
