как расстоянье, и веточка умершая
жива, жива... И стыдно мне за мелкие мои
старанья и за
непоправимые слова. ...Вот сила музыки.
Едва ли поспоришь с ней бездумно и легко, как будто трубы медные зазвали куда-то горячо и далеко...
И музыки стремительное тело плывет,
кричит неведомо кому: "Куда вы все?!
Да разве в этом дело?!" А в чем оно? Зачем оно? К чему?!! ...Вот черт,
как ничего еще не надоело!
1962
x x x
М.Хуциеву
Мы приедем туда, приедем, проедем - зови не зови вот по этим каменистым,
по этим осыпающимся дорогам любви.
Там мальчики гуляют, фасоня, по августу, плавают в нем, и пахнет песнями и фасолью, красной солью и красным вином.
Перед чинарою голубою поет Тинатин в окне, и моя юность с моей любовью перемешиваются во мне.
...Худосочные дети с Арбата, вот мы едем,представь себе, а арба под нами горбата, и трава у вола на губе.
Мимо нас мелькают автобусы, перегаром в лицо дыша... Мы наездились, мы не торопимся, мы хотим хоть раз не спеша.
После стольких лет перед бездною, раскачавшись, как на волнах, вдруг предстанет, как неизбежное, путешествие на волах.
И по синим горам, пусть не плавное, будет длиться через мир и войну путешествие наше самое главное в ту неведомую страну.
И потом без лишнего слова, дней последних не торопя, мы откроем нашу родину снова, но уже для самих себя.
1963
ХРАМУЛИ
Храмули - серая рыбка с белым брюшком. А хвост у нее как у кильки,
а нос - пирожком. И чудится мне, будто брови ее взметены и к сердцу ее все на свете крючки сведены.
Но если вглядеться в извилины жесткого дна счастливой подковкою там шевелится она. Но если всмотреться в движение чистой струи она как обрывок еще не умолкшей струны.
И если внимательно вслушаться, оторопев, у песни бегущей воды эта рыбка - припев.
На блюде простом, пересыпана пряной травой, лежит и кивает она голубой головой. И нужно достойно и точно ее оценить, как будто бы первой любовью себя осенить.
Потоньше, потоньше колите на кухне дрова, такие же тонкие, словно признаний слова!
Представьте, она понимает призванье свое: и громоподобные пиршества не для нее.
Ей тосты смешны, с позолотою вилки смешны, ей четкие пальцы и теплые губы нужны. Ее не едят, а смакуют в вечерней тиши, как будто беседуют с ней о спасенье души.
1963
ПОСЛЕДНИЙ МАНГАЛ
Тамазу Чиладзе
Джансугу Чарквиани
Когда под хохот Куры и сплетни, в холодной выпачканный золе, вдруг закричал мангал последний, что он последний на всей земле, мы все тогда над Курой сидели и мясо сдабривали вином, и два поэта в обнимку пели о трудном счастье, о жестяном. А тот мангал, словно пес - на запах орехов, зелени, бастурмы, качаясь, шел на железных лапах к столу, за которым сидели мы. И я клянусь вам, что я увидел, как он в усердьи своем простом, как пес, которого мир обидел, присел и вильнул жестяным хвостом. Пропахший зеленью, как духами, и шашлыками еще лютей, он, словно свергнутый бог,
в духане с надеждой слушал слова людей...
...Поэты плакали. Я смеялся. Стакан покачивался в руке. И современно шипело мясо на электрическом
очаге.
1963
ФРЕСКИ
1. ОХОТНИК
Спасибо тебе, стрела, спасибо, сестра, что так ты кругла и остра, что оленю в горячий бок входишь, как бог! Спасибо тебе за твое уменье, за чуткий сон в моем колчане, за оперенье, за тихое пенье... Дай тебе бог воротиться ко мне! Чтоб мясу быть жирным на целую треть, чтоб кровь была густой и липкой, олень не должен предчувствовать смерть... Он должен
умереть
с улыбкой. Когда окончится день, я поклонюсь всем богам... Спасибо тебе, Олень, твоим ветвистым рогам, мясу сладкому твоему, побуревшему в огне и в дыму... О Олень, не дрогнет моя рука, твой дух торопится ко мне под крышу... Спасибо, что ты не знаешь моего языка и твоих проклятий я не расслышу.
О, спасибо тебе, расстояние, что я
не увидел оленьих глаз, когда он угас!..
2.ГОНЧАР
Красной глины беру прекрасный ломоть и давить начинаю его, и ломать, плоть его мять,
и месить,
и молоть... И когда остановится гончарный круг, на красной чашке качнется вдруг желтый бык - отпечаток с моей руки, серый аист, пьющий из белой реки, черный нищий, поющий последний стих, две красотки зеленых, пять рыб голубых... Царь, а царь, это рыбы раба твоего, бык раба твоего... Больше нет у него ничего. Черный нищий, поющий во имя его, от обид обалдевшего
раба твоего. Царь, а царь, хочешь, будем вдвоем рисковать: ты башкой рисковать, я тебя рисовать? Вместе будем с тобою
озоровать: бога - побоку,
бабу - под бок, на кровать?!
Царь, а царь, когда ты устанешь из золота есть, вели себе чашек моих принесть, где желтый бык отпечаток с моей руки, серый аист, пьющий из белой реки, черный нищий, поющий последний стих, две красотки зеленых, пять рыб голубых...
3. РАБ
Один шажок и другой шажок, а солнышко село... О господин, вот тебе стожок и другой стожок доброго сена! И все стога (ты у нас один) и колода меда... Пируй, господин,
до нового года! Я амбар
тебе, а пожар
себе... Я рвань, я дрянь, меня жалеть опасно. А ты живи праздно: сам ешь,
не давай никому...
Пусть тебе - прекрасно, госпоже - прекрасно, холуям - прекрасно, а плохо пусть топору твоему!
1963
МАРТ ВЕЛИКОДУШНЫЙ
У отворенных
у ворот лесных, откуда пахнет сыростью,
где звуки стекают по стволам,
стоит лесник, и у него
мои глаза и руки. А лесу платья старые тесны. Лесник качается
на качкой кочке и все старается не прозевать весны и первенца принять у первой почки.
Он наклоняется - помочь готов, он вслушивается,
лесник тревожный, как надрывается среди стволов какой-то стебелек неосторожный.
Давайте же не будем обижать сосновых бабок и еловых внучек, пока они друг друга учат, как под открытым небом
март рожать!
Все снова выстроить - нелегкий срок, как зиму выстоять, хоть и знакома... И почве выстрелить свой стебелек, как рамы выставить хозяйке дома...
...Лес не кончается.
И под его рукой лесник качается, как лист послушный... Зачем отчаиваться,
мой дорогой? Март намечается
великодушный!
1963
КРАСНЫЕ ЦВЕТЫ
Ю.Домбровскому
Срываю красные цветы. Они стоят на красных ножках. Они звенят, как сабли в ножнах, и пропадают, как следы... О эти красные цветы! Я от земли их отрываю. Они как красные трамваи среди полдневной суеты. Тесны их задние площадки там две пчелы, как две пилы, жужжат, добры и беспощадны, забившись в темные углы. Две женщины на тонких лапках. У них кошелки в свежих латках, но взгляды слишком старомодны, и жесты слишком благородны, и помыслы их так чисты!.. О эти красные цветы! Их стебель почему-то колет, Они, как красные быки, идут толпою к водопою, у каждого над головою рога сомкнулись, как венки... Они прекрасны, как полки, остры их красные штыки, портянки выстираны к бою. У командира в кулаке цветок на красном стебельке...
Он машет им перед собою. Качается цветок в руке, как память о живом быке, как память о самом цветке, как памятник поре походной, как монумент пчеле безродной, той, благородной, старомодной, летать привыкшей налегке... Срываю красные цветы. Они еще покуда живы. Движения мои учтивы, решения неторопливы, и помыслы мои чисты...
1963
ЭТА КОМНАТА
К.Г.Паустовскому
Люблю я эту комнату, где розовеет вереск в зеленом кувшине. Люблю я эту комнату, где проживает ересь с богами наравне.
Где в этом, только в этом находят смысл и ветром смывают гарь и хлам, где остро пахнет веком четырнадцатым с веком двадцатым пополам.
Люблю я эту комнату без драм и без расчета... И так за годом год люблю я эту комнату, что, значит, в этом что-то, наверно, есть, но что-то и в том, чему черед.
Где дни, как карты, смешивая грядущий и начальный, что жив и что угас, я вижу как насмешливо, а может быть, печально глядит она на нас.
Люблю я эту комнату, где даже давний берег так близок - не забыть... Где нужно мало денег, чтобы счастливым быть.
1963
ПЕСЕНКА О НОЧНОЙ МОСКВЕ
Б.А.
Когда внезапно возникает
еще неясный голос труб, слова, как ястребы ночные
срываются с горячих губ, мелодия, как дождь случайный,
гремит; и бродит меж людьми надежды маленький оркестрик
под управлением любви.
В года разлук, в года сражений,
когда свинцовые дожди лупили так по нашим спинам,
что снисхождения не жди, и командиры все охрипли...
он брал команду над людьми, надежды маленький оркестрик
под управлением любви.
Кларнет пробит, труба помята,
фагот, как старый посох,стерт, на барабане швы разлезлись...
Но кларнетист красив как черт! Флейтист, как юный князь, изящен...
И вечно в сговоре с людьми надежды маленький оркестрик
под управлением любви.
1963
ПИСЬМО АНТОКОЛЬСКОМУ
Здравствуйте, Павел Григорьевич!
Всем штормам вопреки, пока конфликты улаживаются и рушатся
материки, крепкое наше суденышко летит по волнам
