Читаем без скачивания Не ложись поздно - Р. Стайн

Все утро я проспала и проснулась бодрой и полной сил. Думая, чем займусь днем, я вспомнила, что на сегодня у меня назначена встреча с доктором Шейн. Перед этим я хотела заглянуть домой к Нейту и попросить прощения за то, что так скверно обошлась с ним вчера.

Мама, естественно, сочла, что для меня это слишком большая нагрузка.

— А почему тебе не пригласить его сюда?

— Мама, — сказала я, — я вполне могу пройти три квартала. Честное слово. Позволь уже мне заниматься привычными делами. Только так я вернусь к нормальной жизни.

Я не кричала, не упрашивала. Я говорила спокойно и тихо, и, думаю, последний довод убедил ее.

— Наверное, ты права. Давай. Иди к Нейту. Выйди из дому на пару часиков. Я не хочу тебе мешать. Давай посмотрим, как ты справишься.

На пару часиков? Она обращалась со мною как с душевнобольной. Но что с того? Я своего добилась. Так что я скинула Нейту эсэмэску, что скоро приду.

Стоял теплый весенний день. Я надела голубой топик с длинными рукавами и джинсовые шорты.

— Тебе нужна куртка! — крикнула мама с кухни.

— Нет, не нужна! — рявкнула я в ответ.

— Не забудь, тебе назначено у доктора Шейн! — прокричала она.

— Не забуду! — Я вышла из дома, щурясь от солнечного света, и сделала глубокий вдох. Воздух благоухал свежестью.

На кизиловых деревьях, что росли во дворе Миллеров через дорогу, только-только начали распускаться белые цветочки. На соседской подъездной дорожке двое мальчуганов перекидывались бейсбольным мячом. Когда я спускалась к тротуару, они помахали мне рукой.

Наша лужайка давно нуждалась в газонокосилке. Она густо заросла сорняками, и сухие листья давно никто не сгребал. Папа всегда заботился о лужайке. А маме теперь, верно, не до того.

Я пересекла Пайнс-Роуд. Мимо прогрохотал внедорожник, набитый ребятишками в футбольной форме. Дома в этом районе были большие, с просторными покатыми лужайками. Я увидела двух малиновок, боровшихся за жирного дождевого червя — настоящее перетягивание каната.

Да, стоял чудесный весенний день, и я от души наслаждалась прогулкой, чувствуя, как снова становлюсь человеком, чувствуя, что готова ко встрече с окружающим миром, готова жить дальше. Просто жить дальше.

Прогулка была ободряющей и приятной — пока я не достигла дома Нейта. Там меня буквально зашвырнуло обратно… обратно в мир ужаса.

Нейт живет в длинном доме в стиле ранчо, построенного из красного дерева, с фиолетовыми ставнями на окнах. Фиолетовые ставни — это идея его отца. Его папаша — эдакий старый хиппи. Он строит из себя крутого. По профессии он страховой агент, а по совместительству еще играет джаз и неплохо рисует.

Мама Нейта высокая, стройная и очень красивая, как женщины в старых ситкомах. Она любит поболтать и посплетничать, но в сущности — добрейшая душа. Еще у Нейта есть младший брат, Тим, который мог сойти за его клона, но его я не слишком хорошо знаю.

Собственно говоря, все семейство похоже на клонов. Все высокие и стройные, с прямыми темными волосами и темными же глазами.

Я поднялась по дорожке к дому Нейта. В конце ее была припаркована красная «тойота» его отца. Солнце играло в стекле окна на фасаде, заставляя его сиять золотом. Я повернула к парадному крыльцу, но остановилась, услышав голоса. На заднем дворе?

Да. Я пробралась вдоль стены гаража, перешагнув через свернутый садовый шланг. Из кухонного окна тянуло чем-то сладким. Миссис Бейкер — мастерица готовить.

Двор Нейта обнесен высокой стеною живой изгороди. Я увидела ряд кустов, чьи листья поблескивали на солнце. А потом услышала вопль.

Пройдя мимо гаража, я вышла на заднюю лужайку. И вскрикнула при виде омерзительной зеленой твари. Демон. Прямо из моего кошмара. Только этот был настоящим, таким же настоящим, как трава под ногами, как голубое небо над головой, как серая белка, что скачками метнулась прочь с его пути и со всех ног бросилась наутек.

Зеленое создание вынырнуло из тени кустов и ринулось через двор. Я увидела Сэралинн, стоявшую к чудовищу спиной.

Не было времени предупредить ее. Я пыталась закричать, но не могла издать ни звука.

Не было времени. Не было времени.

Тварь словно вышла из фильма ужасов, со своими огромными трехпалыми ручищами, круглой башкой, рядами длинных острых зубов, торчавших из пасти, тощим зеленым телом — и без нитки одежды.

Не добежав нескольких футов до Сэралинн, существо обернулось. Оно увидело меня! Оно отвернулось от Сэралинн и галопом поскакало ко мне, ворча и приминая траву огромными босыми ножищами.

Я и глазом не успела моргнуть, как чудовище устремилось вперед — и обхватило меня за талию.

Я разинула рот в истошном визге.

— Ты идиот! — орала я. — Тупорылый идиот!

Хохоча, Нейт сдернул с головы зеленую маску монстра. Промокшие от пота темные волосы облепили лоб.

— Лиза? Напугал я тебя?

Я стукнула его кулаками в резиновую грудь.

— Как ты мог так со мной поступить? Думаешь, это было смешно?

— Ой. Прости, — смутился он, помрачнев. — Не подумал. Прости.

— Ты нам всю сцену запорола, — произнес чей-то голос у меня за спиной. Обернувшись, я увидела Айзека с небольшой видеокамерой в руке. — Придется начинать сначала.

— Жалость-то какая, — буркнула я. — Поверить не могу, что ты так со мной обошелся, Нейт. Особенно после того как… после того как…

Он попытался обнять меня зеленой рукой за плечи, но я попятилась.

— Я немного увлекся, — сказал он. — Мне, видно, слишком уж понравилось быть демоном.

— Ты прости нас, — добавила Сэралинн, глядя на Нейта. — Просто мы уже много дней работаем над моим ужастиком.

— Как тебе мой костюм? — спросил Нейт, гордо постучав кулаком в зеленую грудь. — Его в самом деле использовали для съемок фильма ужасов на студии «Юниверсал» в пятидесятых. Он из моей коллекции.

— Эй, Нейт, советую сниматься без маски, — сказал Айзек. — Твоя рожа куда страшнее.

Сэралинн обняла меня рукой за талию.

— Лиза, прости нас. Нейт бывает идиотом.

— Ты не понимаешь, — сказала я. — Я последнее время шугаюсь собственной тени. Вчера ночью мне привиделось бегающее по лесу чудовище. И теперь, теперь, когда я увидела, как ты бежишь ко мне в этом костюме… — Мой голос прервался.

Сэралинн по-прежнему обнимала меня рукой за талию.

— Мы знаем, что тебе пришлось несладко.

Я глубоко вздохнула и усилием воли подавила дрожь.

— Я перестану чудить, — заявила я. — Обещаю. Я снова стану самой собой. Вот увидите.

— А давайте зайдем домой? — предложил Нейт.

— Остальное нужно доснять ночью, — сказал Айзек. — На улице сейчас слишком хорошо, чтобы жуть нагонять.

Вслед за ними я направилась к дому. Мне здорово полегчало. Все-таки они и впрямь оказались замечательными друзьями. Другие ребята могли бы поднять меня на смех, вышучивать или поддразнивать на тему того, что меня средь бела дня замордовали демоны. А они всячески показывали, что со мной все нормально.

Вместе с Нейтом мы шагали вдоль стены гаража.

— Я ужастиком новым разжился, — сообщил он. — «Моя кровавая жреческая свадьба». Смотрела?

— Нет конечно, — буркнула я.

— Я слышал, он прикольный, — заметил Айзек.

— Давайте его посмотрим, — сказала Сэралинн. — Нейт, что насчет перекусона?

Я подошла к кухонной двери. Через окно увидела маму Нейта, достающую что-то из духовки. Запах шоколада плыл над задним двором.

— Я не смогу остаться, — сказала я.

— Извини, — сказал Нейт, сжав мою руку. — Зря я, наверное, предложил смотреть ужастик. Не подумал.

— Да не в том дело, — сказала я. — Я спешу к доктору на прием. Просто забежала извиниться. Ну, понимаешь, за вчерашнее. Вела себя как сволочь. Мне правда жаль. Я…

— И как доктор, помогает? — спросила Сэралинн.

— Она замечательная, — сказала я. — Очень чуткая. Благодаря ей я чувствую, что смогу со всем этим справиться.

— Здорово, что у тебя есть кто-то, с кем можно поговорить по душам, — сказала Сэралинн.

У нее за спиной Айзек отчаянно жестикулировал, пытаясь привлечь мое внимание. Я повернулась к нему.

— В чем дело?

— Эй, у меня клевая идея, — сказал он. — Почему бы тебе не сходить на выступление моей группы в «Оранжерее» в пятницу вечером? Мы полный отстой, но может быть, это тебя отвлечет.

— Ага. Может быть, — сказала я.

Но мне этого совершенно не хотелось. Со времени катастрофы я виделась только с тремя своими друзьями. И больше ни с кем из школы.

А если я приду на выступление Айзека, все ребята начнут меня жалеть, глазеть на меня, бросать сочувственные взгляды, приносить соболезнования, говорить, как им жаль…

Я понимала, что они будут делать это из наилучших побуждений. Но я все равно не вынесу. Я знала, что их сочувствие и внимание рано или поздно выведут меня из себя.