Этель видела, как он дрожит, окапывая нечто внутри. Скоро Тарас достал деревянный ящик прямоугольной формы. Он отодвинул несколько частей корпуса в определенном порядке после чего раздался щелчок. Тарас тут же отпер коробку и схватил лежавший внутри блокнот. Одной рукой он держал его, перелистывая страницы. Пальцы второй ладони безостановочно двигались, отсчитывая названных из списка. Этель оказалась больше удивлена чем напугана, ведь парень не был зол. На его лице сейчас не было ничего, кроме ужаса.
— Тарас… — аккуратно позвала девушка.
— Закрой рот!
От дикого ора Этель зажмурилась всем телом. Она поплотнее натянула на себя одеяло, теперь уже молча наблюдая за тем, как сидящий в куче вещей Тарас качается взад-вперед, безостановочно бормоча какие-то слова.
Её страх был ничем в сравнении с неописуемым ужасом, которые испытывал сам Тарас. Эта коробка была первым, что он сделал, как только появилась возможность все записать. Все имена, все какие он ещё помнил. Семьсот шестьдесят семь имен. Он повторял их каждый день перед сном, и чтобы убедиться, что никого не забыл он загибал пальцы за каждое имя. Он всегда заканчивал на безымянном, всегда.
Сегодня последним он согнул мизинец, а это значит, что чье-то имя пропало из его памяти! Сейчас он судорожно читал их из блокнота, задействовав всё своё внимание, чтобы найти момент, когда он сбился. Он понял, что сбился на пятой сотне, начал искать там, пока не выудил пропущенное имя.
— Линс!
Блокнот упал рядом с коробкой откуда он тут же начал доставать свои рисунки. Здесь были все, кого он обязан помнить до конца своей жизни. Он зарисовал всё, что мог, каждую деталь внешности, события и воспоминания, связанные с этими именами. Даже если это были сущие мелочи! Какие-то из листов были соединены друг с другом, порой по нескольку страниц, но таких было немного. Он несколько минут копошился среди них всех пока не нашел нужную.
— Линс… — Тарас держал в руке лист бумаги с изображенным на нем мальчиком одиннадцати лет. Без двух пальцев на правой ладони, следами от когтей на груди и руках с огромным шрамом на месте, где раньше была родная ключица из кости.
— Малыш Линс…
Он быстро перевернул страницу, где были изображены крохотные сценки вместе с текстом, описывающим всё, что он помнил об этом мальчике. Слезы сами наполнили единственный глаз, несколько капель упали на бумагу, прежде чем он прикрыл лицо рукой. Тарас постарался успокоить себя, остановить подкатывающие горечь и грусть, как у него бывало в первые дни после освобождения. Слишком тяжело вспоминать полноценно, когда вместе с щепотками приятных воспоминаний из глубин памяти всплывают пережитые ужасы.
Этель замерла, не смея даже пикнуть. Она никогда не видела таких сильных эмоций и, что самое удивительное, их источником стал самый черствый из всех, кого она знала. Любые перепалки и столкновения в клубе были просто мелочью в сравнении с тем ужасом, который пару минут назад выказал Тарас. Казалось, если он не найдет того, что ищет, то у него просто разорвется сердце. Слава богу он нашел, что искал и чувство облегчения принесло с собой слезы. Этель никогда даже в голову не приходила мысль, что этот человек способен плакать, хотя в какой-то момент ей показалось, что он может и вовсе разрыдаться. Девушка аккуратно склонила голову, чтобы осмотреть пол у кровати.
Ворох изрисованных и исписанных страниц покрывал пол вокруг Тараса. Все рисунки были сделаны простым карандашом. Какие-то более четкие, детализированные, а другие — почти наброски. Некоторые страницы объединялись вместе, пусть их было и немного. Они все были устроены по одному принципу: с одной стороны цельное изображение человека, с другой был текст и небольшие зарисовки. Этель пробежала взглядом по нескольким и заметила у них общую черту — все изображенные несли на себе множество шрамов. А большинство зарисовок были сценами сражений.
Ее рука сама потянулась вниз, чтобы подобрать ближайший лист.
— Не трогай.
Рука Этель замерла. Не было никакой угрозы или злобы в его голосе. Нет что-то слишком глубокое чтобы она могла понять. Она убрала руку и уже через несколько секунд Тарас начал с невероятной бережностью собирать все листы и складывать их на место в коробку. Все вещи он просто гурьбой сложил у шкафа.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Прости, если напугал тебя. Это личное. Давай ложиться спать.
Какое-то время понадобилось чтобы выключить свет из-за сломанного выключателя, но Тарас справился быстро. Разобравшись с этим, он улегся на ковер. Этель не слышала никаких шепотков и поняла, что на сей раз парень действительно собрался спать.
Она все ещё не могла отойти от увиденного. Сегодня ей наконец-то удалось увидеть, что у этого человека внутри, только вот никакого триумфа она не чувствовала. Тарас, кажется, покалечен внутри намного сильнее, чем снаружи. Обилие предположений и теорий в её голове окончательно утомили разум, и она наконец уснула.
Разбудил её звук нажимаемых клавиш. Когда она открыла глаза, то увидела, что Тарас уже не лежит на полу, а сидит за столом. Левая рука лежала на клавиатуре, правая — без остановки водила стилусом по графическому планшету. Когда ей надоело наблюдать за ним, она приподнялась и осмотрела комнату — никаких следов ночного срыва, как будто ей всё это приснилось.
— Ванна в твоём распоряжении, — сказал Тарас, не отворачиваясь от экрана.
Этель поднялась с постели, чтобы заглянуть Тарасу за плечо и увидеть экран. Там была программа, где внутри была 3D модель, которую Тарас редактировал.
— Ты 3D-художник!
Тарас едва заметно улыбнулся.
— Да, самая подходящая работа с моим лицом.
Изображение на экране моргнуло, сменилось картинкой, на которой было изображено существо, которое в редакторе лепил Тарас. Это референсы. Заказ. Вот почему он ушел из клуба. Графический планшет она нашла ещё вчера, но посчитала продолжением увлечения рисованием. Кто бы мог подумать, что такой человек как Тарас найдет себе подобную работу. Когда парень вернулся в редактор и продолжил, Этель снова оценила его работу. Модель была очень необычной и детализированной. Нужно обладать очень хорошими навыками, чтобы сделать такую.
— Иди. Я тебе там все подготовил. Пока будешь мыться, подогрею тебе завтрак.
— Сколько сейчас времени?
Тарас указал в угол экрана. 12.49. Они легли поздно, поэтому неудивительно, что Этель проспала так много.
— Во сколько проснулся ты?
— Мне достаточно четырёх часов сна.
Этель совсем не удивилась такому ответу. После ванны на кухне её уже ждал завтрак. Тарас сократил свою привычную порцию вдвое, но даже с таким количеством Этель едва справилась. После того как она переоделась и привела себя в порядок, она наконец взяла в руки телефон. В мессенджере уже было сообщение с временем встречи и общими деталями оформления её ухода. Условия оказались более чем приемлемыми, чем она и поделилась с Тарасом. Единственной реакцией на её слова было движение взгляда в угол экрана, чтобы оценить время, оставшееся до встречи.
— Не расскажешь, что случилось ночью? — спросила Этель, когда ей надоело просто наблюдать за тем, как Тарас работает. Движение на экране на секунду замерло, потом продолжилось.
— Нет.
— Это потому, что спрашиваю я или…
— Потому, что это касается только меня и моей семьи. Никого больше. Тема закрыта.
Этель не настаивала, не на этой теме, слишком чувствительной для собеседника. Она подождала какое-то время, ответила на все сообщения, требующие ответа, и вновь попыталась поговорить. В этот раз спрашивала про работу. Парень первое время противился, отвечал односложно, но через какое-то время, когда Этель удалось убедить его, что ей просто интересно чем он занимается, то стало лучше. Когда Тарас начинал о чем-то рассказывать, то говорил увлеченно. Его искренне поражало то, до каких высот добрались нынешние технологии, что можно вот так просто, прямо в компьютере воссоздать любую вещь, предмет, человека и даже тех существ которых просто придумало твое воображение.
