Примерно через седмицу пути Конану и его спутникам открылась долина между горами, подобно гигантской чаше, выстеленной пушистым зеленым ковром. В самой глубине долины стояли Граскаальские ворота.
Ворота представали перед аквилонцами во всей своей величественной красоте. Каждая створка их была вырезана из цельного камня — одна была плитой черного оникса, инкрустированного звездами из молочно-белого камня, вторую створку неведомые мастера прошлого изваяли из полупрозрачного цирконуса цвета зимнего солнца в Киммерийских горах. Завитки и спирали, украшавшие ее, оказались из аспидного камня, который с древних времен пользуется особым почтением за его целительные свойства и способность за считанные мгновения очищать и делать пригодной для питья самую плохую воду.
Здесь, в затерянной горной долине, воздух был пропитан неведомой древней магией. Даже те, кто считал себя нечувствительным к всякого рода чародейству и волшебству, поглядывали вокруг с некоторым опасением. Гуль был очень насторожен, оборотни напротив, испытывали чувство радости. Сила, струящаяся от каменных ворот, наполняла их весельем, словно в жилах уроженцев Пограничья текло молодое игристое вино с туранских виноградников.
На вершине горы, виднеющейся со стороны полуночного заката, можно было разглядеть нечто, имеющее слишком необычные очертания.
Конан, обладавший зрением во много раз более острым чем у любого из людей, разглядел между полуразрушенными каменными столбами гигантскую прозрачную полусферу, отливавшую всеми цветами радуги. Удивленные взоры обратились к магистру Гристиану.
Тот объяснил, что для выполнения ритуала нужно дождаться часа, когда закатное солнце окажется позади каменного пузыря и лучи его будут освещать Граскаальские ворота. Впереди оставался целый день и самым лучшим будет отдохнуть и набраться сил.
Путешественники расположились в тени низеньких, в половину человеческого роста, деревьев.
Спутники Конана, прошедшие вместе с королем-варваром множество дорог, ничуть не утратили бодрость и присутствие духа. Беспощадно яркое весеннее солнце не помешало оборотням отправиться осмотреть окрестности, а заодно и добыть какую-нибудь дичь, которая могла бы скрасить их не самый изобильный ужин.
Конан спустился к воротам и внимательно осмотрел их. Киммерийцу, как и прочим его спутникам показалось странным, что ворота не принадлежат заброшенному городу или развалинам замка. Какой смысл строить подобное сооружение среди скал?
Заметив недоумение на лицах своих спутников, магистр Гристиан принялся рассказывать:
— Вы правильно удивляетесь, друзья мои. Эти ворота никогда ничего не запирали и в то же время их значение трудно преувеличить. Вам, должно быть, приходилось слышать об эпохе валков, народа, обитавшего еще до Начала Времен? К величайшему несчастью до нас дошли лишь крупицы их мудрости. Они умели летать подобно птицам и в течение долгого времени находиться под водой, обходясь без воздуха. Они постигли многие тайны мироздания. Но древние боги позавидовали валкам и посеяли семена раздора. Некоторые из них обратились к Тьме в надежде познать тайны, запретные для людей. Прочие же, сочтя их изменниками, начали первую из войн, воспоминания о которых доселе вызывают ужас у всякого, кто руководствуется голосом разума.
— Скажи, магистр, а для чего все-таки служили эти ворота? — осторожно перебил рассказчика гвардеец Евдис.
— Назначение их, увы, сокрыто в тьме веков. Известно лишь, что сила, содержащаяся в этих камнях, способна была изменять судьбы не только людей, но и целых государств…
— Для чего тогда сюда пришли мы? — не выдержал один из оборотней.
— Существует предание, одно из немногих дошедших до нас из глубины времен. Когда боги жили среди людей, а древние народы в совершенстве владели магическим искусством и предпочитали разрешать споры мирным путем, время от времени все же случались войны. Перед одним из сражений, два короля, согласно обычаю вызвали друг друга на поединок и, будучи равными по силе и храбрости, погибли одновременно. Для тех, кто был рожден в эпоху валков, смерть означала лишь утрату телесной оболочки. Та часть, которую простые люди называют душой, а маги предпочитают именовать сущностью, устремлялась сюда, к Граскаальским воротам. В тот час, когда лучи солнца, пройдя через каменный пузырь, освещали их, ворота открывались. Неподалеку отсюда согласно преданию протекал источник, вода которого могла исцелять любые недуги и воскрешать мертвых…
— Стало быть, два короля с помощью магии Граскаальских ворот вернули себе тела, а потом выкупались в источнике и исцелились? — перебил бывший разбойник, слушавший всю эту историю с открытым ртом. — А зачем мы тогда тащили сюда эти тряпки и ржавую цепь?
— Думаю, дело в том, что Матриус далеко не так сведущ, как желает казаться. Скорее всего, он вез своего друга к кому-то, кто смог бы вернуть его в прежнее состояние. Что ж, исцеление Аллимара будет для него приятным сюрпризом.
— Так что же мы ждем? — воскликнул Конан, чья кипучая натура с трудом выдерживала даже кратковременное бездействие. — Солнце уже садится, пора открывать ворота!
Подойдя, он ударил в них мощным плечом, но тяжелые каменные створки даже не шелохнулись. С гневным рычанием варвар повторил свою попытку, но ворота так и остались неподвижны. Воины присоединились к Конану, но всех их усилий хватило лишь на то, что створка из золотистого камня, украшенная черными спиралями, сдвинулась на толщину конского волоса, отчего слой земли, поросший синеватой травой, еле заметно выгнулся.
Конан, его спутники и даже гиперборейский маг, вооружившись более-менее подходящими для этой цели предметами, принялись старательно разрывать мягкую землю чтобы добраться до самого низа створок. Два или три колокола спустя, углубившись на добрый десяток локтей, они наконец увидели полоску орнамента, идущую по нижнему краю ворот. Расчистив место, достаточное для того, чтобы ворота открылись без помех, все разом уперлись в каменные пластины. С легкостью, как будто и не стояли множество веков вросшие в землю, ворота распахнулись, увлекая за собой людей. В это же мгновение, солнечный луч осветил радужную полусферу, стоящую на вершине горы и, разбившись на множество разноцветных огоньков, расцветил поверхность ворот пятнами света, которые, казалось, порхали подобно бабочкам в долине на полуденной стороне Зингары.
Не успели они насладиться зрелищем как прямо между створок появилась знакомая призрачная фигура. Черты лица ее, которые в этот раз были ясно различимы, выражали глумливое веселье.
