— Вы уходите? — услышала Анна, направляясь к лестнице, ведущей вниз, в прихожую.
Она оглянулась — мадам Венсан стояла в дверях гостиной, и в ее взгляде Анне почудилось сострадание. Сердце немедленно отозвалось на дурное предчувствие — заметалось, как будто непременно должно было вырваться наружу.
— Вы хотели меня видеть? — стараясь казаться спокойной, спросила Анна.
— Не я, — покачала головой мадам Венсан, — месье Корнель. Он ждет вас в библиотеке.
— Это весьма кстати, — сквозь почему-то подступившие к ресницам слезы, промолвила Анна. — Я как раз собиралась навестить его по одному очень важному делу.
Видимо, сверхважному, подумала мадам Венсан, жестом приглашая Анну пройти в библиотеку, если сам месье Корнель, не дожидаясь ее прихода, поторопился явиться к ним с вестью. Какой? Судя по тому, насколько серьезным и сосредоточенным выглядел месье Корнель и как взволновал его неожиданный приход милую Анни, мадам Венсан предположила, что ее гостью ожидает печальное известие. И оказалась права.
Конечно, Анна так и не открылась ей — она вышла из библиотеки после разговора с месье Корнелем окаменевшая и строгая, но последствия полученного ею сообщения и так были слишком очевидны — вечером того же дня Анна объявила месье и мадам Венсан, что не станет продолжать свой путь через океан. Обстоятельства вынуждают ее вернуться… Куда? В Париж? Да-да, в Париж, скорее всего, в Париж.
Анна едва не проговорилась — она была потрясена и раздавлена сообщением. И сказать — земля ушла у нее из-под ног, — значит не сказать ничего. Жизнь на мгновение потеряла для нее всяческий смысл, сердце на миг остановилось и замерло, не давая вздохнуть. Самое худшее, из того, что Анна могла предположить, чего в своем ожидании втайне опасалась, и мысли о чем все время гнала от себя, — случилось.
— Я чувствовал бы себя намного легче, исполняя мою печальную миссию, мадам, если бы вы выслушали меня сидя, — с отеческой теплотой в голосе сказал месье Корнель, указывая Анне на кресло у камина.
— Н-нет, — не помня себя, прошептала она, но ноги сами вдруг утратили опору, и Анна принуждена была опуститься в кресло против того, близ которого стоял месье Корнель, пытавшийся скрыть владевшие им подавленность и смятение.
— Полагаю, вы уже догадались, о чем пойдет речь, — месье Корнель заложил руки за спину и глубоко, с сожалением вздохнул. — Думаю, вам было бы правильно, наконец, вспомнить о себе и вернуться к нормальной, обычной жизни. Ибо не стоит более посвящать себя ожиданию.
— Это неправда! — вскрикнула Анна, но встать с кресла не смогла — ноги все еще не слушались ее.
— Увы! — развел руками месье Корнель. — Известие, полученное мною о судьбе «Массалии», не оставляет надежды — корабль, который мы с вами ожидали, не вернется в Марсель. Судя по всему, он попал в шторм — Атлантика славится своими орканами.
— Но разве вы уверены в этом? — Анна подняла на месье Корнеля глаза, полные слез.
— Увы, — с грустью кивнул ей тот. — Корабль не прибыл в порт назначения даже с максимально допустимым для его рейса опозданием, и я уже давно стал подозревать худшее. Но подтверждение пришло только недавно. Должно быть, вы знаете, что время от времени теплое атлантическое океанское течение выбрасывает на побережье Британии предметы, попавшие в воды Гольфстрима на всем его пути вдоль берегов Америки. И днями на берегу были найдены части снаряжения с «Массалии», о чем обнаружившие их искатели вознаграждения сообщили владельцам корабля. Простите, но…
— Вы сделали все, что могли, — сухо сказала Анна, решительно вставая с кресла. — И даже более того, на что были уполномочены. Я благодарна вам за сочувствие, но сейчас я бы хотела остаться одна.
— Я понимаю, — вздохнул месье Корнель, — вам необходимо осмыслить все сказанное и привыкнуть к реальности, с которой вам теперь придется считаться.
— Привыкнуть к тому, что единственный дорогой мне человек мертв, лежит на днеморя, став кормом для рыб?! — воскликнула Анна и тут же осеклась. Почему единственный? А как же дети, отец, Лиза?.. — Простите, я не владею собой, я должна оставить вас.
— Разумеется, — месье Корнель был сама предупредительность и понимание. — Переживите эту боль и приходите ко мне — я помогу вам уехать. Куда скажете…
И лишь снова оказавшись в своей комнате, Анна дала волю чувствам — она разрыдалась, бросившись лицом на подушку. Все было кончено — последняя надежда на спасение мужа пошла на дно вместе с «Массалией». Ничто — ни имя-оберег, древнее имя Марселя, ни ее молитвы не помогли избежать катастрофы. Владимир погиб, и все ее жертвы оказались напрасными.
Что же, проведя день в слезах, сказала себе Анна, судьба снова сама ответила за меня на вопрос — куда плыть.
— Я возвращаюсь, — объявила она мадам Венсан, но более — самой себе.
Разумеется, сборы тоже потребовали от нее времени, но Анна торопилась — на следующее утро уходил ближайший почтовый дилижанс через долину Роны: поразмыслив, Анна решила возвращаться наземным путем. Море, которое еще совсем недавно так влекло ее к себе и потрясало ее воображение своей красотой и величием, в одночасье стало ненавистным и пугающим. Анна была рада, что ее отъезд приходится на будний день — ей было бы тяжело видеть Армину с детьми: в них Анне всегда чудился упрек ее собственной душевной глухоте и гордыне.
Но теперь-то она поступает правильно — о чем свидетельствовал даже тот факт, что Анне невероятно повезло с билетом на дилижанс. Негоциант, заказавший его, по какой-то причине отменил поездку, и Анна могла теперь занять его место в салоне. Мадам Венсан, утирая искренние слезы, — она успела прикипеть душою к этой очаровательной, скромной гостье — проводила ее до двери, а мажордом помог сесть в коляску, которую любезно предоставил месье Венсан, велев кучеру отвезти Анну к вокзалу.
Уже садясь в дилижанс, Анна опомнилась, что не попрощалась с месье Корнелем, но потом поняла, что в действительности сделала это неосознанно, но все же вполне объяснимо: месье Корнель в ее памяти был связан с надеждой, которой не суждено было оправдаться. И Анна инстинктивно боялась, что еще одна встреча с месье Корнелем снова расстроит ее, лишив так необходимого ей сейчас мужества. Я напишу ему, решила Анна и отвернулась от дверного проема, в который еще продолжали подниматься другие пассажиры.
Случайно взгляд ее упал на газету, которую сосредоточенно читал сидевший рядом с нею пожилой господин. И из множества мелких информаций, первыми попавшимися ей на глаза, Анна выделила вдруг колонку, в которой сообщалось, что британское судоходное агентство «Ллойд» опубликовало список пропавших кораблей за прошедший год. Статья была перепечатана из известного английского еженедельника, и Анна, повинуясь какому-то необъяснимому еще для нее чувству, попросила соседа позволить ей взглянуть на этот список. Мужчина удивленно пожал плечами, но газету отдал.
