— Какой звонок? — не сразу поняла та, а потом так и застыла на месте.
— Звонивший не назвался. Он просто попросил передать, что ждет вас у себя в офисе в восемь часов вечера.
Корделия хотела поблагодарить соседку, но некоторое время не могла вымолвить ни слова. От волнения в горле у нее встал комок. Чего ждать от этой встречи? Может, Гвидо Доминциани просто хочет снова унизить ее?
— Спасибо, — наконец выдавила она, пряча глаза.
— Собеседование по поводу работы? — поинтересовалась миссис Ричарде.
— Что-то в этом роде, — пробормотала девушка.
— Жаль, — разочарованно протянула соседка. — Честно говоря, я надеялась, что у вас тайное свидание! Вы, дорогая, могли бы внести в свою жизнь хоть какие-то перемены. Я посижу с вашей матерью вечером, — с готовностью предложила пожилая женщина. — Я знаю, Мирелла не любит оставаться в одиночестве после заката солнца, — сочувственно добавила она.
Какое уж тут тайное свидание! — мрачно размышляла Корделия, облачаясь в длинную синюю юбку и закрытый удлиненный жакет свободного покроя. Гвидо Доминциани разбил твои девичьи мечты десять лет назад, дав понять, что ты некрасива и непривлекательна. Это был жених, который даже не потрудился поухаживать за своей невестой!
Девушка оглядела себя в зеркале гардероба. Вид вполне пристойный. Хорошая кожа, ясные глаза...
У Корделии не было комплекса неполноценности по поводу своей внешности — во всяком случае, до того памятного путешествия в Италию.
Мирелла Кастильоне ежегодно посылала своему отцу, Джакомо, поздравление с Рождеством и всегда вкладывала в конверт фотографию дочери, которую назвала Корделией в честь покойной матери. Тот не отвечал на эти письма до тех пор, пока внучке не исполнилось шестнадцать. Его первое послание было коротким, в три строчки — в нем сообщалось о гибели единственного брата Миреллы, Джанни. Вскоре за ним последовало приглашение Корделии посетить Италию.
— Я без тебя не поеду! — запротестовала девушка, глубоко оскорбленная тем, что старик пригласил в гости только ее, ни словом не упомянув о дочери.
— Всему свое время, — спокойно улыбнулась Мирелла. — Хватит и того, что папа захотел встретиться с тобой. Я просто счастлива.
Корделия действительно не хотела ехать в Италию, но понимала, как много это приглашение значит для матери, и вынуждена была уступить.
Мирелла часто рассказывала ей о том, каким преуспевающим бизнесменом является Джакомо Кастильоне, но Корделия осознала это, только когда в миланском аэропорту ее встретил лимузин, за рулем которого сидел шофер в униформе.
Дед не скрывал своего разочарования, узнав, что внучка знает только несколько слов по-итальянски. И хотя старик сам бегло говорил по-английски, он все равно оставался для Корделии иностранцем, чопорным и неприятным, а его строгое требование не упоминать даже имени Миреллы вовсе не способствовало тому, чтобы между ними установились дружеские отношения. В результате уже через несколько часов пребывания на роскошной вилле Джакомо Корделии захотелось немедленно уехать домой.
На следующий день он отправил девушку за покупками, попросив жену своего партнера по бизнесу сопровождать ее.
— Повезло тебе, детка! У тебя такой щедрый дедушка! — то и дело повторяла та, однако Корделия подозревала, что Джакомо решил приодеть ее вовсе не из щедрости, а потому, что стыдился того, как она бедно одета.
Они купили много нарядов, но среди них не было ни одного с юбкой выше колен и низким вырезом, и девушка поняла, что сопровождавшая ее дама получила по этому поводу специальные указания.
На следующий день Джакомо сообщил внучке, что пригласил на ланч молодежь, чтобы она получила возможность обзавестись друзьями.
Корделия стояла в своей спальне, размышляя, что надеть, когда в дверь легонько постучали, и на пороге возникла очень хорошенькая брюнетка с огромными карими глазами.
— Меня зовут Эугения Фортинари, — дружески улыбнувшись, представилась она. — Вчера ты ходила за покупками с моей матерью.
Девушки разговорились и вскоре стали близкими подругами. Корделия полагалась на советы утонченной Эугении в том, как одеваться и как себя вести, а та ни разу не намекнула, что широкие юбки и блузки в полоску не слишком идут к полной фигуре.
Воспоминания о том, как она была наивна и доверчива тогда, до сих пор вгоняли Корделию в краску. Она и не подозревала, что Джакомо Кастильоне собирается сделать ее своей наследницей, и принимала милые улыбки окружающих за чистую монету. Разве могло прийти в голову семнадцатилетней девушке, что старик планировал выдать ее замуж за Гвидо Доминциани задолго до того, как они познакомились... Разумеется, она не подозревала и того, что такая возможность могла стать для кого-то источником злобы и ревности.
Охранник впустил Корделию в здание офиса империи Доминциани около восьми часов вечера.
Она прошла через гулкий пустой вестибюль и вызвала лифт. Опустевшее после рабочего дня огромное здание напоминало дом с привидениями.
Шагая по безлюдным коридорам, Корделия слышала, как бьется ее сердце. Постучав в уже знакомую дверь кабинета, она нажала нетвердой рукой на ручку и вошла внутрь.
Там горела только настольная лампа. Из высоких окон открывался потрясающий вид — мерцающая огнями Пятая авеню на фоне ночного неба.
Откуда-то из сумрака вынырнул Гвидо Доминциани. В потрясающем серебристо-сером костюме он выглядел угрожающе элегантным.
— Ты пунктуальна, — заметил он вместо приветствия.
Корделия покраснела. Она вдруг осознала, что сегодня расстановка сил кардинально изменилась.
Неделю назад у нее было преимущество — внезапность, целеустремленность, даже отчаяние, благодаря которому ей было наплевать на его оскорбления. Но все это в прошлом, и сейчас она пришла сюда услышать приговор. Видимо, Гвидо тоже понимал, что теперь был хозяином положения.
— Выпить хочешь? — любезно поинтересовался он.
Корделия молча кивнула, радуясь возможности собраться с мыслями.
— Что ты предпочитаешь?
— Какой-нибудь сок.
Она услышала тревожные нотки в своем голосе и внутренне поморщилась.
Гвидо легко и грациозно двигался по кабинету, и Корделия невольно вспомнила, какой неуклюжей чувствовала себя рядом с ним всегда.
Какие у него красивые волосы, промелькнуло у нее в голове. Она попыталась прогнать эти предательские мысли, но ее внимание тут же сосредоточилось на точеном профиле Гвидо.
— Ты всегда любила наблюдать за мной, — лениво произнес он, протягивая ей хрустальный бокал, — словно маленькая коричневая сова. Однако каждый раз, как я ловил твой взгляд, ты вспыхивала и отворачивалась.
