за ним исчезли обычные блага: свет, вода, связь. Однако огонёк цвета зажжённой сигареты словно зовёт меня к себе. И если там есть электричество, значит там кто-то есть! И этот кто-то даёт мне понять о своём существовании. Быть может я не единственный, кто выжил?
Разглядывая мигающий огонёк, я остановился посреди поля. Странные шипения и шуршания раздавались позади меня. Зомби, не теряя времени, окружали меня. Почти ровный круг светящихся желтых глаз сужался с каждым мгновением. Казалось, они смотрели на меня, будто я – то самое изысканное блюдо, что невозможно найти в обычных ресторанах. Вскидывая шестиствольное оружие, я едва не рассмеялся, лишь боль в желудке обострялась от каждого, пусть и малейшего, движения. На секунду толпа остановилась, словно подчиняясь какому-то единому голосу: чудовища встали и замерли. Я, глядя в их пустые, безмолвные лица, вспомнил счастливые личики детей. Беленькие, улыбчивые, со светлыми глазками, они любили, когда мы втроём гуляли по парку; я садил младшего на плечи, бжикая, как вертолет, а дочка давала мне свою маленькую нежную ладошку. Эти тёплые деньки навсегда поселились в моём сердце, и ради них, ради памяти о детях я должен всего лишь истребить целую планету ходячих мертвецов.
Приводя оружие в готовность, я невольно взглянул на мигающий огонёк и подумал, что это и есть моя мечта о будущей жизни. Это всё, что осталось у меня; я должен взять и броситься наперерез молчаливой смерти, потому что я выиграю эту битву.
Раздались громкие выстрелы. Поворачиваясь вокруг себя, я стрелял по бездушным монстрам; их стоны и вскрики разлетались по всему полю, чёрная кровь фонтанами брызгала, устремляясь в небо, мелькали пробитые головы с исказившимися ртами, тёмные руки, запачканные в грязи, куски старой одежды. Их тела, дергаясь, падали и замирали навсегда. Их глаза переставали светиться, и с каждым убитым в моей голове сильнее пульсировала кровь.
Я жив, я ещё жив. Я чувствую странное, почти нездоровое удовольствие от того, что я убиваю их. Желание насладиться их второй смертью возрастало, оно накрывало меня лавиной жгучей, животной страсти.
Грудь замерла на вдохе. Звуки стрельбы смолкли, повиснув в воздухе. Будто задыхаясь, я держался за горло, хрипы и подступившие слёзы вырвались наружу. Опираясь на горячее оружие, я зарыдал, всхлипывая и крича во весь голос. Дикая ярость хищника, отвоёвывающего свою территорию, захватила меня, и я снова стал убийцей. Но они бездушны и бесчувственны, их нужно убивать. А я лишь маленький человек, не справившийся с испытанием, плачущий от своей слабости.
Подняв голову, я поймал себя на мысли, что снова смотрю на огонёк в верхушке вышки. Кажется, мигания запрограммированы на определенный порядок. Если бы я только умел расшифровывать коды! Поднявшись на ноги, не опуская глаз, я взвалил оружие и, вдохнув полной грудью, быстро зашагал вперёд. Мои ноги, едва передвигаясь, перешли на бег, дыхание начало сбиваться, плечи ломило от тяжести, но, закусывая губу, я заставлял себя бежать через силу. Может, человек, живущий на этой вышке, очень нуждается в помощи, или он уже столкнулся с зомби и пострадал?
Со всех сторон, спеша поймать меня, мёртвые выползали, рычали от досады и злости, повторяли и повторяли попытки. Их становилось всё больше, едва я успевал заканчивать очередь, как приходилось давать новую. Патроны заканчивались, а дорога к вышке словно не становилась короче. Крича, будто бегу по горящей траве, я молился лишь о том, чтобы тот человек, сидящий в вышке, дождался меня. Кем бы он ни был, взрослым, старым, мужчиной или женщиной, пусть бы он только был, пусть бы он только дышал живым духом. Я уже любил его, просто потому что он есть и он позвал меня. Зомби падали мне под ноги, препятствуя движению, они цеплялись за ноги, руки, рвали одежду, но я, продолжая стрелять и вырываться, бежал вперёд, к вышке с мигающим огоньком, к мечте.
Деревья спасали меня, загораживая от этих бездушных чудовищ. Я пригибался низко к земле, когда они рыча целились в голову, я отскакивал, когда они внезапно изменяли курс движения. Выпустив оставшиеся патроны, я бросил шестистволку и наконец смог выпрямить спину. Даже жить захотелось ещё больше. Однако зомби не становилось меньше: впереди они выныривали из-за толстых стволов, их никак нельзя было увидеть, позади они спотыкались об кучи подобных себе и жадно тянули черные гнилые пальцы. Я бежал быстро, как мог. Я старался не смотреть в их голодные лица, чтобы не уничтожать свою мечту.
Передернул затвор пистолета, выстрелил. На всякий случай оставил в маленьком кармане два патрона – пусть будут.
В тумане, расстелившемся за лесом, снова развернулось поле жухлых трав и одиноких коротких кустарников. Толпа за спиной, единообразно протягивающая ко мне руки в непонятном жесте мольбы, спешила и не могла угнаться за мной, уставшим, задыхающимся. Я, вытащив гранату, рванул чеку и бросил куда-то позади себя. Зверский крик тварей на секунду был похож на жалостливое повизгивание собак. Кажется, они почуяли беду. Эта беда громким мощным хлопком взорвалась, раскидав давно уже мертвые тела в разные стороны. Меня тряхнуло, я тоже едва не упал.
Красный огонёк становился ближе и ближе. Горло схватило, бежать становилось невозможно, а издевающиеся консервные банки стучали на спине. Зачем я вообще взял их собой? Чем я думал, когда закрывал целиком набитый рюкзак? Видимо, готовился к загробной жизни, где я бы мог стать магнатом консервного завода. Оглянувшись назад, я не заметил никаких изменений в строю зомби. Они возмущённо кричали и царапали воздух.
В белой пелене возникли четыре тонких длинных ноги. Неужели..? Неужели я добежал? Господи, кем бы ты ни был, спасибо, что дал утянуть мой зад от этих гадов! В серой вышине мигал красный огонёк, всё ещё ожидающий моего прихода. Я, выстрелив дважды в массу мертвяков, зацепился за нижнюю балку ближайшей ко мне ноги вышки. Поднявшись слегка от земли, ощутил неимоверную тяжесть рюкзака. Плечи оттянулись назад, не позволяя рукам шевелиться. Сжав зубы, я лез выше и выше. К черту! Боль в ключицах и лопатках настолько сильна, что терпеть её невозможно, да и бессмысленно. Я поднял голову к верху, вожделенно глядя на красное пламя маяка. Скоро, товарищ, скоро, дружок, я уже поднимаюсь к тебе. Жди, пожалуйста, только жди.
Выкрикнув безмозглым тварям, столпившимся внизу, я бросил рюкзак. Они с любопытством понюхали его, но трогать не стали. Думаю, они всё равно затопчут его, пусть и не съедят. Цепляясь грязными едва поднимающимся руками, я медленно двигался к вершине. Перекладина за перекладиной, шаг за шагом отдавались во
