Читаем без скачивания Коллектор - Сергей Соколов

— Подожди, стой на месте. Не наделай глупостей, вот тебе тряпка, вытри руку.

Как будто в полусне, тот ученик остановился, взял так кстати оказавшийся в моем кармане кусок ветоши, и, выронив уголок, громко звякнувший о камень пола, стал медленно стирать кровь. Убедившись, что руки этого несчастного очистились от всех следов, я отобрал у него тряпку, и аккуратно, стараясь самому не запачкаться, через нее двумя пальцами поднял орудие убийства.

— Где он лежит? Ты понимаешь, о ком я говорю?

Свежеиспеченный убийца вяло махнул рукой в сторону и заговорил:

— Ближе к коридорам наверх, далеко отсюда. Ты меня сдашь?

При этих словах он напрягся, задрожав — силы его были явно на исходе.

— Выкрутишься только со мной. Пошли. И как твой номер, а то не знаю, как обращаться?

— S-7.

— Ну и ладно. А мой Т-17.

Ободряюще кивнув ему, я повел S-7 к входу в теплицу. На наше счастье, там никто не ошивался, а смотритель, видимо, шакалил на хозблоке, вечно голодный. Залезть на верхний ярус сооружения по хрупким лесам было для меня делом привычным. Окровавленная ветошь отправилась в почвенный слой под корни, где от нее не должно было не остаться и следа через пару дней, а металлический уголок пришлось пристроить в месте, где почва периодически окроплялась кислотными соединениями, капающими из прохудившегося соединения шланга. Все материальные следы преступления я счел уничтоженными. Теперь предстояло разыграть оставшуюся часть.

— Мы подождем, пока не подойдет смотритель, а до этого вот тебе культиватор, иди на второй ярус, и давай рыхли со всей дури — к его приходу надо сделать вид, что работа кипит уже часа два.

Иногда смотритель за оказанную помощь мог выдать пару ломтей жмыха — ноль калорий, но жевать, обманывая организм, можно долго.

Все прошло успешно — смотритель оценил нашу помощь, причем сделал вид, что давно за нами наблюдает, наградил каждого жмыхом, и отправил восвояси. По приходу в жилые сектора мы спокойно легли спать, а тело Крила, с раскроенной пополам головой, обнаружили только следующим утром, когда забеспокоившиеся надзиратели, прождав Крила до самого начала уроков, и видя, что никто не приходит, сами отправились на его поиски «на поверхность». Я оказался среди толпы учеников, молча сгрудившихся в коридоре. Постепенно все стали шуметь, и общий настрой зрителей поднялся до бодро-веселого. Наконец, труп Крила потащили к приемнику катализатора, но до этого я успел, не особо скрываясь, отрезать шар с его запястья, на память о мерзком скопце. Руководство пыталось провести что-то вроде расследования, но дело затихло. Вскоре я встретился случайно с S-7 — его было не узнать. Веселый и жизнерадостный, он оживленно трепался с какими-то своими товарищами. Увидев друг друга, мы незаметно для окружающих обменялись многозначительными взглядами, и продолжили, как ни в чем не бывало, заниматься каждый своими делами. Подружиться нам не довелось, но соучастие в таком деле, как убийство учителя, объединило нас в заговор. А в детстве это сильно поднимает настроение и самооценку. Ну уж про себя я так могу сказать со всей определенностью. До приезда нового учителя три группы — R, S, и Т — стал вести отец Варила. Так и видится он мне, с бодрым видом раскатывающий в своем инвалидном кресле среди скачущих по залу боевой подготовки учеников. Пороть стали поменьше.

К десяти годам каждый из нас, боевиков Ордена, уже вплотную приблизился к тому моменту, когда стремительный межзвездный транспорт унесет нас для выполнения важного задания на благо общей высокой цели. Обычно смертность личного состава на первом задании не превышает пятидесяти процентов. Но об этом нам не сообщали. Зачем создавать ненужный ажиотаж? К тому же с младых ногтей идея смерти во имя главной цели должна была прочно улечься в головах боевиков. Проповедовалось отношение к смерти, как к неизбежному концу, и наступление ее могло произойти раньше, или позже, но уж точно не по естественным причинам. Для товарищей и будущих моих соратников, в силу определенной их ограниченности такой подход оправдывался полностью — безболезненный мгновенный конец, от самоподрыва — это даже почетно, к этому необходимо стремиться, а инстинкт самосохранения работает только на то, чтобы выполнить задание до конца. Но со мной все прошло не так гладко. Открыв для себя, пусть среди страниц книг и информационных программ, живой мир, так отличающийся от каменного мешка, в котором прошло все мое детство, я стал все больше и чаще ощущать неудобство жить так, как я живу. Границы, в которых я существовал, оказались тесны. С тем большим нетерпением я ожидал, когда же наша группа получит задание на подготовку, и вслед за этим отправится на космическом корабле — а одна перспектива оказаться на борту такого корабля дорогого стоила, просто завораживала — на боевой рейд! Мир, состоящий из скудной пищи, узких коридоров и нередких порок, должен был рухнуть, развалившись, как карточный домик, и я бы вылез из его недр, как новорожденный.

Действительность всегда вносит свои коррективы. Все произошло, но не так, как мне думалось, а совершенно по-другому. Страшно и кроваво.

Неожиданно я попал в карцер, причем на десять суток. Причиной этого послужил мой спор со старшим учеником. На свою голову, я неосторожно прислушался к его разговору, и встрял со своими замечаниями по поводу какой-то ерунды. Результатом явилась безобразная драка, в ходе которой здоровенные кулаки этого урода и его таких же одногруппников превратили меня в один большой кусок мяса. В довершение, после медблока руководство школой меня, за грубое нарушение дисциплины, и как зачинщика драки, определило в карцер по полной, для охлаждения мозгов. Варила помочь на этот раз не смог.

Карцером называли большой каземат, неизвестно для чего вырубленный в массиве породы на уровень ниже «сиротской», как называли наш уровень работники базы. Для того чтобы попасть в каземат, необходимо было пройти воздушный шлюз, так как на одном с карцером уровне располагался пост термоядерной станции, и пост коммуникаций. Короче, погружение в ад. Холод от стен плюс постоянный, пусть и чуть теплый сквозняк от принудительной вентиляции системы фильтрации заставлял непрерывно приплясывать от холода. Десять дней в карцере — по-моему, это слишком. Через трое суток, ни разу толком не поспав, я представлял собой абсолютные руины. Лихорадочное состояние, горячая кожа, красные слезящиеся глаза — бредовые картины возникали перед моими глазами, иногда меня разбирал идиотский смех, и я начинал грызть сосульки, свисающие с подволока каземата. Надзиратель, появлявшийся раз в день, и приносивший мне крохотный кусочек брикета питания, с явным удовлетворением наблюдал за происходившими со мной переменами.

— Это хорошо, это дурь из тебя выходит. К концу срока или сдохнешь, или очухаешься.

Ободряемый подобным образом при каждом его появлении, я постепенно начинал думать так же. Персонал постов, проходящий каждый раз во время пересменки мимо решетки карцера, обращал на меня внимание не больше, чем на обрезки ногтей, и моя однократная попытка попросить у них помощи, и дать мне чего-нибудь поесть, не вызвала у них никакого отклика. Смерть уже казалась неплохим выходом. Еще немного, и длинный острый кусок льда вошел бы, с помощью последнего осознанного мышечного усилия, мне в глотку, где-то в области сонной артерии. Так продолжалось еще сутки, а потом….

Глава 2

Клирик

Корпорации мощны и безжалостны. Олицетворением их качеств являются не только неуязвимые отряды Охраны, крошащие нас из крупнокалиберных пулеметов, но и автоматические рейдеры корпораций, рыщущие во всех концах галактики в поисках присутствия Адвентистов. Статистика — ценный инструмент в умелых руках. Информация о движении межзвездного транспорта незаконным образом поступает в службы безопасности. Анализируя данные, специалисты определяют маршруты, выпадающие из общей статистической картины, и передают дата-базу на комплексный мозг рейдера. Дальше тускло-серый куб решает сам, куда он направит свое движение.

Выбор мозга рейдера пал на один из секторов с ненормально низким трафиком. Ничто не производится, не добывается, особенно красивые глиняные кружки производить некому — аборигены отсутствуют. Что же там может делать среднего тоннажа транспорт, судовладелец которого есть компания во всех смыслах воздушная? Трафик или есть, или его нет, а, судя по навигационным записям судна, незаметно скопированным во время стоянки в одном из портов с подкупленным персоналом, четыре маршрута в год нельзя отнести ни к первому, ни ко второму случаю.

Выйдя из прыжка вне плоскости системы, рейдер стал медленно продвигаться по сложной траектории, обусловленной диаграммой направленности сканера, медленно обшаривая окрестности. Потратив почти семьсот часов на тщательное исследование, рейдер перешел на противоположную относительно плоскости эклиптики сторону, и продолжил. Через несколько десятков часов, на траверзе внешней планеты-гиганта, анализ показаний сканера выделил остаточный след реактивного выхлопа, легко идентифицируемый. В тот же миг рейдер начал процедуру маневра по входу в атмосферу. Выйдя на высоту двухсот километров над поверхностью, корабль занял стационарное положение относительно планеты. Мозг рейдера отдал команду, и рейдер исторг из своих внутренностей комплект зондов. Оборудованные антигравами, предназначенные для движения в атмосфере, что явствовало из аэродинамического обвеса устройств, легкие на подъем зонды провели съемку карты планеты всего лишь за сорок часов, и вернулись на борт. По результатам анализа управляющее устройство выделило шесть мест в условных координатах, каждое из которых могло являться объектом искусственного происхождения. Рейдер принялся последовательно отрабатывать все — зависнув над объектом на высоте тридцать метров, автоматический военный корабль, окутанный мощным силовым полем, обстреливал плазмой подозрительный участок. Далее, в случае, если объект оказывался природного происхождения, рейдер немедленно перемещался к следующему. Так все происходило и в этот раз. Третий по счету участок оказался Базой.