- А сварю-ка я и в этот раз зелье невезения, прошлый оно уж больно кстати оказалось, - прищёлкнула я пальцами. – Что скажете, девочки?
- Фу-у-у, повторяешься, - сморщилась Ехида. – А у нас обычай таков: обид не спущать, пакости не повторять!
Что верно, то верно, повторять пакости у нас считалось дурным тоном.
- Весь, - Дуняша потеребила меня за рукав, - а чем этот Горитрав больше всего гордится? Что для него самое ценное?
- Знамо дело, что, - фыркнула Болотница, - рожа его смазливая!
О, идея! Я азартно потёрла ладошки, не скрывая хищной улыбки:
- Я сварю настой «Мерзкая харя». Помните, его королевич заморский у маменьки заказывал, чтобы живым и неженатым домой от князюшки нашего воротиться?
- Енто которого потом в закрытой карете домой везли, потому что от него лошади шарахались, и собаки со страху помирали?- деловито уточнила Мухоморовна.
- Точно, а потом он еле-еле нашёл девицу-красавицу, которая смогла его полюбить и расколдовать, - поддакнула Гнилуха.
- И чаво ентим парням завсегда красавицы требуются? – покачала головой Болотница.
- Дык кому охота всю жизнь со страшилкой-то маяться? – фыркнула Ехида. – С лица хоть воды и не пить, а всё же у красоток в жизни шансов гораздо больше, чем у всех остальных.
- И вовсе нет, - сверкнула глазами Дуняша, - любят за душу беззлобную и сердце нежное…
- Токмо чтобы их разглядеть, нужно чтобы и личико было миленьким, - Болотница тяжело вздохнула. – Ладно, девоньки, не забивайте голову, вам сие не понять, вы все красавицы. И умницы, повезло вашим избранникам.
- Квалностью с квами согласен, - поклонился Иванушка, - моя Квасилиса кваше всех.
Кикиморушки умильно вздохнули, и отвлеклись бы мы на любовь и нежность, кабы не прозвучал из темноты сварливый голосок нашей неугомонной домовушки:
- Ну, планировщицы-заговорщицы, чаво надумали? Как злодея изводить станем?
- Мы квишили следующее, - голосочком примерной ученицы ответила Василиса, - Весеквинка сваквит зелье, я напущу квирей лесных, квиквиморы всяческвие беды и напасти квинить станут…
- Дуняша колданёт чё-нить эндакое, а я за вами присматривать стану, потому как вы чисто дети малые, неразумные, за вами глаз да глаз требуется, - удовлетворённо кивнула Хозяюшка и азартно сжала пухлые кулачки. – Коды приступим?
Я пожала плечами:
- Да хоть прямо сейчас. Мне только пару трав для зелья собрать.
Василиса откашлялась, взмахнула выхваченным из широкого рукава белым платочком и звонко крикнула, даже перестав на время квикать:
- Звери лесные, слуги земные, ко мне придите, помощь окажите!
Ой, мамочка милая, что после этих слов началось! Все обитатели леса, а их оказалось немало, в считанные мгновения собрались вокруг нас, точнее вокруг своей госпожи и повелительницы Василисы, так плотно притиснув нас друг к другу, что мы с трудом могли дышать.
- Витязя Горитрава знаете? – Василиса мило улыбнулась вскочившему ей на руки пушистому зайке и стала почёсывать его между ушек. Зайчишка прикрыл глаза и задёргал левой задней лапкой.
- Как не знать, госпожа, - с низким неуклюжим поклоном ответил громадный бурый медведь, - ентого супостата кажной зверь в нашем лесу знает.
- Зверей почём зря губит! – крикнула маленькая рыжая белочка и досадливо отшвырнула шишку, попав прямо в лоб Серому волку. Тот взвыл, но ругаться не стал, только выразительно посмотрел на белку и смачно облизнулся. Белочка ойкнула и поспешила укрыться на плече Василисы.
- Норы разоряет, - устало пропыхтел ёжик, чьи короткие лапки служили слишком ненадёжной опорой для толстого круглого тельца.
- Детишек ворует, - шмыгнула носом зайчиха, словно крепость рвом, со всех сторон окружённая разнокалиберными зайчатами.
- Квикой негодяй, - Василиса сердито нахмурилась и даже ногой притопнула, - надо его наказать!
- Наказать-то надо, токмо как енто сделать? – вздохнул медведь.
- Нападайте, пугайте, ни квинуты покою не давайте! – опять взмахнула платочком Василиса. – Пусть знает, что не рады ему в эквих краях!
- Дело говор-ришь госпожа, - клыкасто улыбнулся Серый волк, - добр-рое дело.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Дело-то, конечно, совсем не доброе, но этот гад смазливый иного и не заслужил. Довольные звери медленно расходились, таяли в сгущающейся темноте. Мамочка милая, уж темнеет, я чего жду-то!
- Давай помогу, - Гнилуха, как всегда всё поняла без лишних слов, - по таким потёмкам, чай, сама-то не справишься.
- А мы гостей дорогих до дому проводим, чтоб не заплутали ненароком да в болоте не потопли, - солидно добавила Мухоморовна, которая среди кикимор считалась за старшую, хотя по возрасту и была им ровней.
С помощью Гнилухи нужные травы мне даже искать не пришлось, они только что сами мне в руки не запрыгивали. Собрав душистый букет и держа его так, чтобы, обороните боги, не коснуться его голой кожей, я быстрее ветра бросилась домой. Мне почему-то казалось, да что там, я была почти уверена, что именно сегодня, вот прямо сейчас, приедет Лучезар. Я сама не заметила, как добежала до родной избушки, широко распахнула дверь и… не смогла сдержать огорчённого вздоха. Лучезар не приехал. Его не было ни во дворе, ни за широким столом, за которым вольготно расположилась вся наша коварная компания.
- Ну, чаво, приступим к зелью? – Хозяюшка едва не подпрыгивала от нетерпения.
Я растянула губы в улыбке и послушно пошла за котелком. Старым, прокопчённым, прошедшим со мной множество испытаний и ни разу меня не подводившим.
- Ты чего, Веся? - Дуняша неслышно прошла следом за мной, тревожно заглянула в глаза. – Что случилось?
Я шмыгнула носом, отчаянно ковыряя половицу лаптем. В самом деле, не говорить же, что я страх как соскучилась по её синеглазому братцу, по рукам его сильным, в которых чувствуешь себя надёжней, чем за стеной крепостной, улыбке его, от которой всё в душе расцветает и благоухает, а за спиной без всякой магии разворачиваются крылья.
Только говорить ничего и не пришлось, Дуняша вздохнула, понятливо кивнув:
- По Лучезару тоскуешь?
Я согласно мотнула головой, не отрываясь от изучения своих собственных лапоточков. Мама милая, как же стыдно, сохну по парню, словно дерево на корню подрубленное! И когда он меня так к себе присушить-приворожить успел? И, главное, чем?
- Не волнуйся, - Дуняша мягко обняла меня за плечи, - он обязательно приедет. Даже не сомневайся.
А я бы и рада верить, только трудно это, ох, и трудно, особенно когда все вокруг только и говорят, что ждать напрасный труд, а ежели и не говорят, то всё одно так думают. И мама, и подружки кикиморы, и, как знать, может даже и Василиса с Иванушкой. А может и сама Дуняша?
- Приедет ли? – стоном вырвалось у меня из груди, и я пытливо посмотрела в глаза подружке.
Дуняша, кажется, даже немного рассердилась, брови насупила, глазами синими сверкнула:
- Конечно, приедет. Даже не сомневайся, иначе и быть не может!
- У Марфуши, вон, иначе вышло…
Вот честное слово, не хотела я этого говорить, само вырвалось!
Дуняша усмехнулась как-то неожиданно взросло, словно не молодой девушкой была, а древней старухой, познавшей сокровенную Мудрость Жизни:
- Так что же теперь, из-за одного негодяя всех позором клеймить? Листики-то, вон, все разные, даром, что на одном дереве растут, единым корнем питаются.
Мне стало стыдно. В самом деле, чего это я разнылась, словно старая рана к непогоде? Мне сейчас не страхи выдумывать надо, а зелье варить. Я звонко шмыгнула носом, решительно закинула косу за спину и крепко обняла подружку:
- Спасибо, Дуняша.
- Не за что, - отмахнулась подружка.
- Да где вы там?! – долетел до нас громкий и сердитый голос домовушки. – За котлом ушли, словно в Чужие земли отправились, впору собак по следу посылать!
- Уже идём!
Я поспешно подхватила котелок, чмокнула Дуняшу в румяную щёку и выскочила из комнаты, пока Хозяюшка вконец не разобиделась и не начала придумывать пакости уже нам. А в том, что она может, я даже не сомневалась.
