– Если я о чем-то спрашиваю, то для этого всегда есть причина, – мечтательно ответила Джиллиан, не обращая внимания на хмурый вид своего кавалера и отдаваясь музыке и магии танца. Граф был прав – танцевать вальс совсем нетрудно, если не забывать считать. Она радовалась, что быстро усвоила это, наступив всего раз восемь или девять на ноги графу, и надеялась, что Шарлотта наблюдает за ее триумфом. – Ох, простите, я совсем забыла про счет! Вам очень больно?
Скривившееся от боли лицо графа подсказало ей, что за это можно было бы и не извиняться. Джиллиан проклинала свою бестактность, когда по окончании вальса граф проводил ее обратно к тете. Лорд Уэссекс поблагодарил Джиллиан за танец, склонился к руке потерявшей дар речи леди Коллинз и с достоинством удалился. Леди Коллинз смотрела на свою руку, словно по ней ползали волосатые сороконожки, но быстро справилась с собой и со своим голосом.
– Милая, по-твоему… было разумно принимать… Он, конечно, граф, но… Левония убеждена… О, как жаль, что здесь не было Теодора, когда он пригласил тебя на танец.
– Ты о лорде Уэссексе? – Джиллиан, нахмурившись, старалась уследить за сбивчивыми мыслями своей тети. – А почему дядя Тео стал бы возражать против моего танца с графом?
– Милая Джиллиан, – леди Коллинз смотрела на племянницу так, будто теперь по той ползали членистоногие, – ты, конечно, должна знать… Я была совершенно уверена, что Шарлотта тебя предупредит… Но ведь ты не знала другого общества, кроме краснокожих… К тому же такой приятный на вид мужчина… Ужасно! Понимаешь, он всегда в черном… И убийца! Нет, в самом деле! Говорят, герцог Сандерленд порвал с ним отношения. Как раз сегодня вечером! Его собственный кузен! Нет, это неподходящая компания для молодой девушки! Несмотря на его сорок тысяч фунтов годовых.
Нужно было быть адски терпеливой, чтобы уследить за ходом мыслей леди Коллинз, но у Джиллиан уже выработался определенный прием. Если не слишком прислушиваться и время от времени отвлекаться, можно собрать достаточное количество сведений, необходимых для того, чтобы уловить суть.
– Вы хотите сказать, что я не должна была с ним вальсировать из-за того, что он, по слухам, убил свою жену? Тетя, я удивлена, что вы верите такой нелепой и очевидной лжи. Нужно только провести немного времени в обществе графа, чтобы убедиться в его невиновности. Из всех оклеветанных людей он, очевидно, более всего пострадал от тех, кто должен был стоять рядом с ним и оказывать ему поддержку и помощь, а не марать его репутацию и доброе имя. Общество должно стыдиться своего злословия в его адрес! Я не могу смириться с той ложью и жестокостью, которыми, по-видимому, наслаждается высший свет. И должна сказать, тетя, меня пугает, что вас обманом заставили поверить такой вопиющей лжи, и могу только надеяться, что вы не участвуете в распространении подобных мерзких и сфабрикованных предосудительных слухов! Честно говоря, мне хочется надеяться, что вы сделаете все от вас зависящее, чтобы помочь несчастному, одинокому, невезучему человеку восстановить свою репутацию, опороченную неожиданной смертью его, несомненно, любимой жены. Лично я сделаю все, что смогу, чтобы помочь ему.
Леди Коллинз сникла под молниеносной атакой племянницы, и Джиллиан сразу же почувствовала себя виноватой в том, что повысила голос на тетю. Ей показалось, что половина присутствующих слушала ее, замирая от любопытства. К счастью, Черный Граф не был свидетелем ее поведения, недостойного леди. Недовольно поморщившись, Джиллиан повернулась к тете с искусственной улыбкой.
– Чудесный вечер, не правда ли? – громко сказала она специально для гостей, пытавшихся подслушивать. – И погода просто замечательная для июня. Удивительно тепло, не правда ли, тетя?
– Тепло, да… тепло. Сирень и лилии… Прогулки в саду и пикники на берегу реки… Оксфорд, ты знаешь… О, вот и ее светлость. Я должна идти…
Как только леди Коллинз ушла, Шарлотта, покинув группу поклонников, поспешила к кузине. Коснувшись изящной ручкой в перчатке ее локтя, она очаровательно улыбнулась проходившему мимо молодому человеку и, вцепившись в Джиллиан хваткой, сделавшей бы честь портовому грузчику, потащила ее в укромный уголок за двумя пальмами.
– Боже, Джилли, о чем ты думаешь?
У Джиллиан было такое ощущение, словно ее желудок налит свинцом. Она вела себя с тетей недопустимо грубо и не извинилась за свое поведение, у нее не было ни малейшего сомнения, что она заслужила не одно резкое слово и что кузина готова дать ей нагоняй.
– Прости, Шарлотта, я не имела права так разговаривать с твоей мамой…
– А, ерунда! – Бросив на кузину быстрый взгляд, Шарлотта скривилась и отмахнулась от ее извинений. – Мама и меня доводит до белого каления. Но почему ты позволила графу уйти? После ужина будут танцы, и если бы ты намекнула, что свободна, он, возможно, пригласил бы тебя. Тебе следовало удерживать его возле себя забавными рассказами и остроумными анекдотами.
– И что это за остроты и забавные рассказы?
– Ну, знаешь, – Шарлотта неопределенно помахала в воздухе рукой и сделала реверанс двум пожилым дамам, – например, о твоей жизни среди краснокожих, о мучительных поисках пути к цивилизации. Разумеется, у тебя в запасе должна быть уйма мрачных историй, которые могли бы тебе помочь в таком простом деле, как в течение часа удержать рядом интересующегося тобой мужчину.
– Я знаю только те мрачные истории, которыми развлекали меня матросы, пока я плыла сюда, – Джиллиан постаралась не рассмеяться, – но сомневаюсь, что они увлекли бы такого интеллигентного человека, как лорд Уэссекс. Шарл, я удивляюсь, что ты советуешь мне завладеть его вниманием. Твоя мама только что сказала, что он неподходящая компания.
– Кого это заботит? – Шарлотта недоверчиво взглянула на кузину большими голубыми глазами. – Он граф, и это главное. Ну, что он говорил тебе? Что ты говорила ему? Он просил тебя о встрече?
– Он учил меня танцевать. – При воспоминании о выпавшем ей ужасном испытании Джиллиан густо покраснела. – А потом спросил, сколько мне лет.
– Отлично! – Сложив веер, Шарлотта шлепнула им кузину по руке. – Это означает, что он заинтересовался тобой!
– Не будь смешной. – Джиллиан вздохнула, и ей вдруг захотелось оказаться дома, за океаном, где нет повес с серебристыми глазами, только и ждущих, чтобы заставить ее мучиться сладострастными мыслями и странным томлением. – Он граф, а я… В общем, я – это я. В целом ничто. Даже если он заинтересовался мной, то это ненадолго.
– Кто же из нас теперь смешон? – Шарлотта улыбнулась. – Конечно, его нужно завлечь. Как надо было вести себя во время танца, чтобы отбить интерес к себе у человека с его репутацией? Даже наступая ему на ноги, ты не лишила бы себя его симпатии.
