с этим запахом.
Она продолжила ковыряться во внутренностях паука, время от времени опуская когти в баночки и регулируя их температуру. В то же время, левой рукой она убирала с раскаленных когтей остатки металла и странной хвойной смеси которую использовала. Кажется, она заменила внутри паука какую-то деталь.
— Так, вроде все. Стало лучше?
Она посмотрела на паука, и он ответил жестом отличным от того что я видел раньше. Кажется, это было согласие.
— Вот и чудно. Можешь отдохнуть пока я…
Теперь паук сделал жест который я уже видел — отрицание. Вдруг его лапки начали складываться, а из верхней части корпуса появилась пара винтов вроде тех, что я видел на ветряных мельницах. Только эти винты выглядели гораздо сложнее и были выплавлены из металла.
Сначала я сомневался, но теперь ясно осознал, что эта техника не из нашего мира. Эта машина явно попала сюда вместе с кем-то из чертовых попаданцев.
Винты начали раскучиваться, и паук взлетел. Вероятно, я восхитился бы его четким вертикальным взлетом если бы не мрачные мысли о той, кто стоял сейчас прямо передо мной.
— Так ты… попаданка, да?
— А? Нет. Ну… не совсем.
Она снова посмотрела на меня, но уже более рассеянно. В какой-то момент она приоткрыла рот, и поднесла один из когтей к губам. В тот же миг я услышал шипение, и она вскрикнула:
— Ай! Горячо.
Она тут же закусила нижнюю губу и погрузила когти правой руки в песок.
— Блин, больно-то как.
Она вынула когти из песка и попыталась подуть на них чтобы избавиться от жара. Но это было тяжело сделать из-за обожженной губы, которую она все еще держала закусанной.
Увидев как она мучается, я тоже опустился на колено и аккуратно подул на ее когти. Она посмотрела на меня так удивленно, будто это было что-то немыслимое, хотя я сам хотел лишь проявить вежливость.
«Все-таки она обожглась именно из-за моего вопроса. Надо хоть как-то проявить участие».
Возможно, я среагировал бы иначе если бы она призналась, что была попаданкой. Но она ответила: «Нет. Не совсем». И этот ответ разжег мое любопытство. Мы оказались друг напротив друга, сидя на песке. Между нашими лицами было не больше тридцати сантиметров, а я до сих пор даже не знал ее имени.
— А ты добрее чем… эм… тот, кем станешь в будущем.
— Эм… ладно… спасибо… наверное.
— Да, так себе похвала получилась. Чтобы сгладить эту неловкость, давай приступим к выполнению нашего уговора.
Она внезапно поднялась и подошла к палатке в которой я пытался спать.
— С Боссу ты, наверное, уже знаком да? Полагаю, это наш храбрый воин пинался во сне и не дал тебе нормально выспаться.
Я действительно не мог уснуть из-за него. Но по другой причине.
— С Вайлом… то есть, со старшим Вайлом, тебя знакомить бессмысленно. Тем более, что сейчас его здесь нет. С Майером ты вроде уже знаком. Он много успел рассказать тебе?
— Да он вообще ничего не рассказал. Просто нес какой-то бред о долине кошмаров и о том, что здесь на работают…
— …законы физики, время-пространство и причинно-следственные связи. Да-да-да. Кучу раз слышала тоже самое. Частично он прав, долина кошмаров — это место абсолютного хаоса, но значительная ее часть состоит из снов смертных. Они, в свою очередь, подвержены хотя бы минимальному влиянию логики и здравого смысла, так что не верь дымку на слово.
— Ты сама знаешь, что в большей степени я прав, чем нет. Трудно найти такого смертного, чье подсознание подчиняется здравого смыслу. Еще сложнее найти его сон, и еще сложнее сделать так, чтобы этот сон оказался в долине кошмаров.
Рядом с нами появилось облако дыма, из которого материализовался Майер. Его желтые глаза смотрели прямо на меня.
— Ты волен сам делать выводы о происходящем. В долине кошмаров это самый правильных подход. Но не пытайся выстроить какой-то шаблон для постоянного восприятия и оценивания воспринятого. Это прямой путь в бездну.
— Ну… тут конечно да, не могу не согласиться. Но не стоит также думать, что долина кошмаров — это нечто однородное и происходящий здесь хаос всеобъемлющ. Есть некоторые исключения из этого правила.
Они посмотрели друг на друга и пришли к молчаливому согласию. После этого их взгляды сразу переместились на меня. И я уже знал какой вопрос хочу уточнить.
— Майер, верно? Почему ты сказал, что мы с тобой будем союзниками?
«Хотя, кажется он выразился как-то иначе. Что-то насчет того, что нам предначертано стать союзниками».
— Ой, а мне тоже интересно. С каких пор наш дымок стал таким сентиментальным?
— Хе-хе. Вы можете узнать эту информацию у старшего Вайла. Почему бы вам не поступить именно так?
Я попытался задуматься над его вопросом, но не смог. Просто потому что все еще не принял тот факт, что тот старикан действительно является моей старшей версией.
— Он не расскажет. И ты прекрасно это знаешь.
— Тогда с чего бы мне раскрывать вам информацию, которую старший Вайл не хочет разглашать? Как его союзник, я не могу пойти на что-то настолько подлое.
Мы посмотрели на Майера, и я испытал легкий ступор. Его слова были логичны и не логичны одновременно.
— Давайте лучше узнаем кое-что более интересное. Грань вероятности, подойди к нам пожалуйста!
Он обратился к фигуре, все это время сидевшей у края лагеря. Она поднялась с песка, но все равно показалась мне очень маленькой. Ее лицо было скрыто капюшоном плаща, но когда фигура подошла я понял, что она еще меньше чем я думал. Во весь рост она едва доставала мне до пояса.
Майер стянул с нее капюшон, и я обомлел от удивления.
На меня смотрела девочка лет десяти, с ясными серыми глазами. Эти глаза испускали невероятное свечение, которое заставило остановиться все мысли у меня в голове. Серый свет в ее глазах порождал вихрь, который затягивал мое сознание куда-то на глубину. Туда, где моя личность медленно растворялась в океане вероятного и невероятного.
Всего на миг я стал полностью пустым. Точнее, я не мог быть пустым, поскольку никакого «меня» уже не было. Его место занял нескончаемый поток информации, который постоянно увеличивался. Казалось, что внутри этого потока есть ответ на любой вопрос и нет во вселенной такой тайны которую я не смог бы разгадать. Погрузившись в этот поток я почувствовал, будто стал самим осознанием. И все же, среди этого потока вдруг возникла мысль, которая совершенно точно принадлежала мне и никому больше:
«Теперь… я действительно осознал все тайны
