Я посмотрела на Брэдшоу. Командор улыбался.
— Что? — спросила я.
— Здорово, правда? — хихикнул он, будто школьник, пойманный в чужом яблоневом саду. — Куда забавнее, чем охотиться на слонов, бороться со львом или возвращать дикарям барахло, украденное бессовестными чужаками.
— Когда-то и мне так казалось, — прошептала я себе под нос.
За два года мне не раз довелось участвовать в подобных переделках, и они действительно увлекали и горячили кровь, но в них всегда присутствовали мгновения ужаса, нерешительности и паники, а ведь у меня еще имелся двухлетний сын, которому требовалось куда больше внимания, чем я могла ему уделить. Руководство беллетрицией уже давно тяготило меня, требовался отдых. Отпуск в реальном мире, и отпуск длительный. Я осознала это с полгода назад, сразу после приключения, известного как «Великое фиаско Сэмюэла Пеписа»,[8] но старалась не поддаваться этому ощущению. Теперь оно снова нахлынуло, и гораздо сильнее.
Где-то в вышине зародился низкий утробный гул. Стекла в рамах задребезжали, со стропил посыпалась пыль. По стене побежала трещина, чашка на столе задрожала, поползла к краю стола и упала на пол. Одно из окон разбилось, а на улицу пала тень. Гул все нарастал, начисто заглушив жалобные вопли детектора сюжетного приближения, и наконец сделался таким громким, что вообще перестал восприниматься как звук — просто вибрация, сотрясавшая контору шерифа так сильно, что у меня в глазах помутилось. Когда со стены сорвались и разлетелись вдребезги часы, до меня дошло, в чем дело.
— О нет!!! — в ужасе взвыла я, когда гул превратился в глухой рев. — Это все равно что кувалдой орехи колоть!
— Император Зарк? — уточнил Брэдшоу.
— А кто еще додумается пригнать заркийский боевой крейсер в низкопробный ковбойский роман?
Мы выглянули наружу, как раз когда космический корабль проплывал у нас над головами. Опущенные вниз векторные двигатели выбрасывали раскаленную энергию, взметая тучи пыли и мусора. Вспыхнули конюшни. Огромный корпус звездолета на мгновение завис над нами, выдвинул посадочные опоры и мягко приземлился… аккурат на Макнейла с его кобылой. Их расплющило в лепешку толщиной с полпенни.
Гора подлежащих обработке бумаг перед моим внутренним взором росла в геометрической прогрессии, и под ее тяжестью у меня поникли плечи. Горожане в панике разбегались, кони уносились прочь, а упрямые A-7 геройски палили по бронированной обшивке корабля. Безрезультатно, разумеется. Через мгновение звездолет выплюнул небольшую армию пехотинцев, вооруженных последними моделями заркийского оружия. Я застонала. В такие моменты император нередко сам покидал борт корабля. Архизлодей восьми романов серии «Император Зарк», самый страшный тиранический бог-император известной галактики, похоже, просто не понимал, что значит «границы допустимого».
Через несколько минут все закончилось. A-7 были перебиты либо разбежались по своим книгам, а заркийские десантники отправились на поиски Минотавра. Я могла избавить их от пустых хлопот. Он давно удрал. A-7 и Макнейла можно заменить, но всю книгу придется собирать заново, чтобы удалить боевой космический крейсер двадцать шестого века, нежданно-негаданно заявившийся в Небраску тысяча восемьсот семьдесят пятого года. Вопиющее нарушение Кодекса непересечения жанров, который мы изо всех сил старались соблюдать внутри книг! Я бы так не взбесилась, будь это единичный случай. Но Зарк слишком часто выкидывал подобные номера, чтобы смотреть на это сквозь пальцы. Когда император спустился с борта своего звездолета в сопровождении разношерстной свиты инопланетян и миссис Ухти-Тухти,[9] также работавшей на беллетрицию, я едва сдерживалась.
— Ты что это вытворяешь?!
— Ой! — воскликнул император, опешив от моей ярости. — Я думал, ты нам обрадуешься!
— Положение складывалось тяжелое, но не безнадежное! — прорычала я и обвела рукой город. — Посмотри, что ты тут наворотил!
Зарк огляделся. Из-под развалин начал выползать перепуганный народ. Ничего подобного в ковбойском жанре не случалось с тех самых пор, как из научной фантастики сбежал инопланетный мозгосос, задержать которого удалось только в «Плато Дикой Лошади».[10]
— Ты постоянно мне такое устраиваешь! У тебя что, вообще отсутствует представление о скрытности маневра и тактической хитрости?
— Честно говоря, да, — ответил император, нервно разглядывая собственные руки. — Извини.
Его инопланетная свита, не желая получить нагоняй за компанию, пошла, поползла или поплыла по воздуху назад в заркийский корабль.
— Ты же послала текстовый маркер…
— Ну и что? Неужели ты не способен войти в книгу, не сметая все на своем пути?
— Тише, Четверг, тише. — Брэдшоу успокаивающе положил мне руку на плечо. — Мы попросили о помощи, и раз уж старина Зарки оказался ближе всех, нельзя винить его за стремление помочь. В конце концов, если вспомнить, как он выжигал целые галактики, уничтожение одного-единственного ПроВИДенса, а не всей Небраски целиком — уже большое достижение… — Тут командор замялся и добавил: — Для него.
— А-а-а! — в отчаянии застонала я, схватившись за голову. — Порой мне кажется, что…
Я осеклась. Время от времени я выходила из себя, но редко набрасывалась на коллег, а когда такое случалось, все становилось только хуже. Поначалу работа была для меня грандиозным приключением, каковым она до сих пор и остается для Брэдшоу. Но в последнее время всякое удовольствие улетучилось. Дело плохо. С меня хватит. Пора домой.
— Четверг, — заговорила миссис Ухти-Тухти, обеспокоенная моим внезапным молчанием, — с тобой все в порядке?
Она подошла слишком близко и нечаянно уколола меня. Я ойкнула и потерла руку, а она отпрянула и покраснела от смущения. У шестифутовых ежиков свои представления об этикете.
— Все в порядке, — ответила я, отряхиваясь от пыли. — Просто земля так и норовит выскользнуть из-под ног.
— Что ты имеешь в виду?
— Что я имею в виду? Что я имею в виду?! Например, с утра я преследую мифическое чудище, наследившее тупыми шутками типа «торт в рожу» по всему Дикому Западу, а после полудня боевой крейсер двадцать шестого века садится в ПроВИДенсе, штат Небраска. Разве это не безумие?
— Но ведь это вымысел, — с невинным видом отозвался Зарк. — Тут как раз и положено происходить всяким странностям.
— Мне так не кажется, — решительно ответила я. — Я хочу, чтобы моя жизнь имела хоть немного общего с… реальностью.
— Реальностью? — переспросила Ухти-Тухти. — Это такое место, где ежики не разговаривают и не стирают?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
