В любом случае, снайпер все еще занимал свою прежнюю позицию в доме напротив. Кроме того, несмотря на все их предосторожности, — террористам удалось уничтожить охрану, воспользоваться скоростным лифтом, пожарными лестницами и оружием с глушителем — операция по захвату перестала быть секретной. Теперь по всему дому завывала пожарная сирена, разбудив, по меньшей мере, добрую половину жильцов, а из окон верхних этажей сейчас наверняка валили клубы дыма.
Еще десять минут, и сюда прибудет наряд полиции, пожарная бригада и, возможно, представители Бюро. А минут через двадцать расследование возьмет на себя Агентство. Не пройдет и получаса, как все видеоустановки, словно попугаи, начнут повторять официальное заявление об устроенном моро теракте. Это будет незамысловатая, упрощенная история, которая, хотя и покажется на первый взгляд вполне правдоподобной, будет откровенным враньем.
Эви как раз хватит времени, чтобы покинуть здание и заново вернуться сюда уже с улицы. Главное — остерегаться полицейских. Стандартная для тайных операций процедура: попасться на какой-нибудь мелочи, на сущем пустяке в лапы к блюстителям закона. Оперативный работник брошен на растерзание, а Агентство тем временем сочиняет какую-нибудь сказочку, как правило, о беспардонных агентах.
Эви порой досадовала, что работает не в ЦРУ. Тем, по крайней мере, наплевать на газетную шумиху — за своего агента они будут стоять горой.
Внутреннее чувство подсказало Эви, что сейчас 4:52 утра.
ГЛАВА 2
Что за наваждение? Вот уже почти шесть лет она не участвует ни в одной серьезной операции. Тогда почему ее избрали своей мишенью снайпер и команда афганских наемников?
Эви в чем мать родила неслась со всех ног вниз по южной лестнице с одним лишь рюкзаком через плечо. Паника все еще мешала ей трезво оценить ситуацию. Нет, она никак не ожидала, что вляпается в эту историю.
Хотя она, словно наяву, слышала, как Абдель говорит ей, что никто никогда не бывает готов к подобному.
Эви подумала, что в запасе у нее остается еще минута, может, полторы, — позже все жильцы, услышав сирену, повыскакивают на лестницу. Она добежала до семнадцатого этажа и, свернув с лестницы, устремилась по коридору. Ей было слышно, как за дверями начали просыпаться разбуженные жильцы. Еще несколько секунд, и начнут распахиваться двери.
Эви пробежала мимо еще одного коридора, заметила пожилого мужчину лет сорока пяти с седыми волосами и полотенцем, закрученным вокруг талии. Он смотрел в другую сторону. Эви уловила запах пота, мускуса и чего-то еще, доносившегося из комнаты позади него. Но в следующее мгновение место пересечения коридоров было уже далеко позади.
Эви надеялась, что Чак Дуайер правильно назвал ей номер квартиры. Она остановилась у двери с номером 1712 и принялась колотить в дверь, но, опомнившись, попыталась взять себя в руки. В таком состоянии нетрудно разнести дверь в щепки.
Дверь открыл сам Чак Дуайер. Он был почти наполовину одет, и Эви без труда уловила доносившийся из спальни запах женщины.
Чак не мог скрыть того, что шокирован неожиданным визитом. Он просто остолбенел, глядя на обнаженную Эви, всю перемазанную кровью и машинным маслом.
Времени у Эви было в обрез. Оттолкнув Чака, она шагнула в квартиру и с силой захлопнула за собой дверь. Чак попытался что-то выдавить из себя в знак протеста, но у него получился лишь невнятный писк.
— Я воспользуюсь твоим душем.
Эви было позарез необходимо смыть с себя все налипшее на нее дерьмо, иначе у нее не оставалось никаких шансов проскользнуть незамеченной мимо кого-либо. Чак, все еще пытавшийся что-то ей сказать, бестолково таращился на Эви.
Черт! Она забыла надеть контактные линзы. В его глазах она увидела свое собственное отражение, свои собственные глаза. Ей были хорошо видны желтая радужная оболочка и узкие зрачки. Возможно, Чак уставился на зеленоватый отблеск ее кошачьих глаз.
Наконец он выдавил из себя:
— Да ты… да ты ведь франк.
Франк, иными словами, Франкенштейн. По мнению некоторых, презренное существо, даже ниже моро. Ниже лишь потому, что ее создатели имели смелость вмешаться в генетический код человеческой клетки. Жителям Соединенных Штатов понадобилось около пятидесяти лет, чтобы, скрепя сердце, принять у себя в стране генетически сконструированные существа, которые в огромных количествах прибывали сюда из-за границы.
Искусственно сконструированная человеческая особь до сих пор вселяла в окружающих ужас.
Эви терпеть не могла это определение. Пора бы воспользоваться более мягким термином. Даже такое слово, как «моро», восходящее по сути дела к тому же источнику, не резало слух так, как это.
Какая, собственно, разница, что Чаку теперь все известно. Все равно она больше не вернется в свою квартиру на верхнем этаже. Возможно, ей не будет возврата и в сам Нью-Йорк.
Эви беспокоило лишь одно: парень, который до этого из кожи вон лез, чтобы только затащить ее к себе в постель, теперь смотрел на нее как на прокаженную. Нечего даже пытаться объяснить ему что-либо.
— Чак, та женщина, что сейчас находится у тебя в спальне, она живет в этом доме?
Чак кивнул.
— Отведи ее к себе домой. Вскоре сюда заявится полиция, и для тебя будет лучше, если ты меня здесь не видел. Скажи, что провел всю ночь у своей подружки.
Эви прошла в ванную и даже не стала закрывать за собой дверь. Какое ей дело до того, чем там занимался Чак. Какая разница, что он потом скажет легавым. След из крови вперемешку с машинным маслом все равно приведет их сюда. И чтобы там ни стал болтать Чак, ей от этого уже ни жарко, ни холодно.
Ведь Эви сказала ему чистую правду. Если же он будет держать язык за зубами, что ж, это даже к лучшему для него самого.
Особенно, если Агентство настроено на то, чтобы кто-нибудь потихоньку исчез из кадра.
Три минуты под ледяным душем, и Эви больше не напоминала беженца из зоны боевых действий. Она включила фен и взяла с бачка свой рюкзак. В нем лежал универсальный спортивный комбинезон черного цвета. Изготовлен он был из специально сконструированного денима. В некоторых местах он уже порядком выцвел и полинял до серого цвета и на вид не представлял из себя ничего примечательного. Главным достоинством этого костюма была микрофибровая карбоновая нить, искусно вплетенная в ткань. Такой ткани не страшен даже нож, и хотя она, конечно, не остановит пулю, однако существенно замедлит ее скорость, чем наверняка спасет жизнь.
Кроме того, ткань была уже достаточно поношенной, и поэтому, надевая комбинезон, Эви больше не испытывала неприятного ощущения, будто кожу ей скребут наждаком.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
