Читаем без скачивания Обворожительна. Мертва - Никольская Ева

– О! Пшишла, болезная? – прошамкала «добрая» бабушка и дернула головой, отрывая от полотна кусок. Лицо ее снова стало прежним, но меня уже накрыло очередным приступом паники. – Кайли? – проговорила Роксана, выплюнув лишнее. – А ты куда?

Вместо того чтобы ответить, я захлопнула люк, задвинула щеколду и стрелой бросилась вниз, едва не свалившись с крутой лестницы. Выбегая из дома под окрики запертой хозяйки, я пару раз споткнулась и потеряла фонарь, но это меня не остановило. В салон громоздкого автомобиля я заскочила, не чувствуя ног, придвинула кресло поближе к рулю, нащупала дрожащими руками ключи и, заведя двигатель, рванула с места. А за мной, громко каркая, летели вороны.

Много ворон… целая стая! Черные птицы, как вестники беды, двигались пугающе слаженно и упорно не отставали. Не знаю, от чего больше я хотела скрыться: от этого галдящего эскорта или от мрачного дома с жуткой старухой, которая сейчас казалась мне одним из персонажей Гримвудских легенд – оборотнем в человеческом обличье.

Машину из-за высокой скорости кидало из стороны в сторону по размытой дороге, железный «монстр» рычал, прокладывая путь, а я продолжала давить на газ, молясь, чтобы не увязнуть в грязи. Удача мне по-прежнему благоволила – вскоре показался знакомый указатель с ночной подсветкой, и я, выехав, наконец, на дорогу, помчалась в сторону города.

От затуманившего разум страха очнулась, когда чуть не врезалась во встречную машину, вынырнувшую из-за поворота. Проехав зигзагом под раздраженный клаксон новенького автомобиля с минимумом механического декора на корпусе, затормозила на обочине и уставилась на освещенный фарами лес. Пальцы впивались в руль, грудь ходила ходуном от тяжелого дыхания, а в ушах вместо чужого гудка звучал удивленный голос Рокси:

«Кайли? А ты куда?»

Я зажмурилась и до скрипа сжала зубы, проклиная саму себя. Эта женщина протянула мне руку помощи, пустила грязную, мокрую полуголую девицу без документов в свою машину, в дом… в свою чудаковатую жизнь, черт возьми! А что сделала я? Поддавшись панике, заперла ее на чердаке и угнала пикап!

Да мало ли что мне могло почудиться в темноте?! Сначала я собственную смерть вспомнила, потом странные метаморфозы с лицом старухи узрела – наверняка это просто галлюцинации, вызванные остаточным действием дурмана или какого-то другого наркотика, подлитого мне похитителями. Значит, я точно должна обратиться к медикам, чтобы взяли все необходимые анализы, провели обследование и выяснили, чем меня накачали эти подонки. А еще лучше к Изольде, которая с утра будет в мастерской корпеть над косметическими средствами для нашей новой серии.

– Поздравляю, мисс О’Коннелл, ты не просто дура с поехавшей крышей, но и неблагодарная тварь! – криво улыбнулась я собственному отражению в зеркале заднего вида, которое чуть наклонила, чтобы полюбоваться на лоб, который опять начало жечь. Единственное, что на нем было лишнего, это налипшие волосы, потемневшие от воды и грязи. – Так! Хватит. Поистерила и будет! – решила я и, уверенно развернув машину, с ветерком и эскортом из неугомонных ворон отправилась исправлять ошибку.

Опоздала, как выяснилось минут через двадцать. Люк по-прежнему был заперт, как я его и оставила, но Роксаны на чердаке не обнаружилось. Зато там была опрокинутая лоханка с остатками краски, приоткрытое окно с трещиной на стекле и отпечатки кошачьих лап на недавно отреставрированном подоконнике. Следы эти вряд ли принадлежали домашнему животному. Скорее большому дикому зверю, чьи когти оставили борозды как на том старом кресле, так и на этой оконной раме.

Взглянув вниз, я прикинула высоту, с которой сиганула таинственная «киса», пробормотала, что все это бред и галлюцинации, после чего принялась искать пропавшую старушку среди хлама, надеясь, что она прячется, желая наказать меня за глупую выходку. Рокси так и не нашлась, вместо нее попалось на глаза то самое полотно, которое она раздирала зубами, показавшимися мне слишком острыми для человеческих, но, если подумать, вполне подходящими для кошачьих.

При детальном рассмотрении выяснилось, что это балахон, похожий на те, что носят язычники из квартала мистиков: черный, легкий, с глубоким капюшоном и завязками на груди. Раньше он был довольно длинным, однако стараниями Роксаны подол и рукава значительно укоротились. Содрав с себя мокрую сорочку, с которой были связаны отвратительные воспоминания, я натянула новый наряд и по достоинству оценила рвение мастерицы. По всему выходило, что она и правда искала мне одежду, а я пошла на поводу у недоверчивости и бросила свою благодетельницу тут… одну… или с какой-то монструозной тварью, забравшейся через окно.

От осознания всего этого меня бросило в дрожь, но так просто я не сдалась.

Где-то с полчаса бродила по чужому дому, заглядывая во все углы и разбирая залежи, звала хозяйку, надеясь, что старая плутовка просто играет со мной в прятки. Нашла в процессе поисков потерянный фонарь и обломок ржавой трубы. Вооружившись ими, отправилась изучать двор. Вздрагивая от каждого шороха и заинтересованного «кар-р-р», то и дело доносившегося из кустов, обошла несколько раз вокруг дома, вот только Роксана как в воду канула. Понимая, что одна не справлюсь, я все же решила обратиться в полицию и попросить направить отряд на поиски пропавшей старушки. Авось заодно и моих похитителей разыщут. Чем черт не шутит?

Тем же утром…

Наливая очередную кружку ароматного напитка из старенькой кофеварки, Рэй безбожно зевал и мечтал лишь о том, чтобы до прихода ребят из утренней смены его не вызвали на очередной идиотский розыгрыш, пьяный дебош или бытовуху, закончившуюся побегом одного из супругов. Такие дела составляли подавляющую часть «похищений» Гримвуда. Были, конечно, и серьезные инциденты, но, к счастью, редко. Сегодня провидение пошло на уступки – на выезд руководителю дежурной следственно-оперативной группы ехать не пришлось. Проблема явилась сама и, устроив с сонным констеблем перепалку в приемной, все-таки ворвалась в кабинет старшего офицера, то есть Рэймонда.

– Ну, здравствуй, испорченное утро, – пробормотал он, взглянув на бродяжку, которая, судя по количеству подсохшей грязи в волосах, недавно вылезла из мусорного бака, где и раздобыла практически чистый балахон мистика.

На гадалку или целителя, которые нынче именовали себя модным словом экстрасенс, чумазая малолетка походила мало, эти «волшебники» предпочитали несколько другой имидж. Вечно растрепанных язычников, поклонявшихся первородной силе леса, она напоминала чуть больше. Но беседу вела вовсе не о спасении Гримвуда от нападок цивилизации и не о жизни в согласии с природой. Впрочем, то, что она пыталась донести до пьющего кофе инспектора, он тоже причислил к бреду. Потому что деревни, о которой говорила девчонка, в графстве попросту не было.

Да и название ее в переводе с языка аборигенов, живших в этих местах еще до прибытия кораблей с Большой Земли, означало «дом, которого нет», из чего Рэй сделал вывод, что над ним либо изощренно глумятся, либо… малышка обкурилась и не соображает, что говорит, а, главное, кому. Дрожит, трет узкими ладонями плечи, царапая ногтями черную ткань, и несет какую-то околесицу, требуя от него немедленно встать и бежать на поиски таинственной старухи, пропавшей из «дома, которого нет».

Шикарное завершение дежурства! Бодрит получше кофеина! Парни из утренней смены будут ржать, как кони, если застанут эту дивную картину.

– Ее зовут Роксана или сокращенно Рокси. Она водит старый пикап с огромными колесами, на «морде» выгравирован вот этот номер и буквы, – продолжала настаивать на своем наркоманка, терзая карандашом чистый лист, который он дал ей, чтобы чем-то занять.

Руки ее тряслись, цифры получались кривыми, скачущими. Рэю очень хотелось поскорее избавиться от этой малахольной, но выставить ее за дверь просто так он не мог, опасаясь, что девица, назвавшаяся Кайли О’Коннелл, закатит очередной скандал. Она уже напугала своим напором беднягу констебля, который мирно дремал на посту до прихода этой ненормальной. Повторения спектакля инспектор не хотел. Поэтому решил выслушать мисс Неадекватность, а затем выпроводить тихо-мирно за дверь, пообещав сделать все возможное. Ну а то, что ничего не сможет… вернее, ничего не сделает, так это уже дело десятое.