– Нет, кое-что у него мне нравится. Но не рождественская песенка. – Он тяжело выдохнул. – Карисса, я не хотел вас оскорбить. Честно.
– Все в порядке. Я вас не виню.
– Значит, ваш отец написал эту песню для вас?
– Это было мое первое Рождество, – сказала она. – Мне – всего несколько недель от роду, а я в больнице с какой-то вирусной инфекцией. Я не могла дышать, меня кормили через трубку. Единственное, что мог сделать мой папа, это принести в больницу гитару и спеть мне песню. Вот почему он написал: «Санта, привези домой на Рождество мою крошку».
Теперь Куин все понял – это не приторная любовная песенка. Эта песенка идет из сердца.
– Простите, – снова произнес он. Он завидовал Кариссе. Что чувствуешь, когда тебя так сильно любит твоя семья? У него ничего подобного никогда не было. Мать оставила его на попечении тети и дяди, и он всегда чувствовал себя лишним в их доме.
– Совсем не обязательно, чтобы вам нравилась эта песня, – улыбнулась Карисса. – Хотя многим нравится. И каждое Рождество собирает много авторских отчислений.
Но Куин был уверен, что не деньги руководят поступками Кариссы Уайлд.
– И…
– Папа распорядился, чтобы половина авторских была помещена в доверительную собственность, – сказала она. – Этого было достаточно для субсидирования строительства новой детской палаты в больнице и отделения интенсивной терапии. Все оборудование – современное. И в будущем мы сможем продолжать свою помощь.
Теперь-то до Куина дошло, и он произнес:
– Палата, которой необходим виртуальный Санта. А клиент – вы.
– Ага.
– А вы разве не занимаетесь связями с общественностью?
Она наморщила лоб:
– Связи с общественностью? Нет. Я юрист.
Выходит, он не ошибся, когда впервые увидел ее.
– Сядьте, – сказала Карисса. – Или можете достать штопор вон из того ящика, третьего справа, и откупорить бутылку с чудесным вином, которое вы принесли.
Он открыл бутылку и разлил вино, пока она раскладывала тунец и овощи на фарфоровое блюдо, а не просто разложила по тарелкам. Карисса Уайлд все делает, как положено. Прямая противоположность ему… за исключением его работы. Его вполне устраивает есть пиццу и китайскую еду прямо из картонок.
Карисса сняла фартук, села напротив Куина и подняла бокал:
– За открытие палаты Уайлда и за нашего виртуального Санту.
Он повторил ее тост и улыбнулся:
– Хорошо, что вы назвали палату в честь вашего отца.
– И в честь мамы, – уточнила Карисса.
– Это хорошо, – снова сказал он. Господи, помоги ему справиться с неловкостью.
– Ешьте, пока все не остыло. – Карисса кивнула на блюдо с едой.
Овощи были приготовлены со специями. Очень вкусно. А за поленту фри он отдал бы полжизни.
– Если вам надоест быть юристом, – заявил он, – то может быть станете отличным шеф-поваром.
– Поварихой, – уточнила она.
– А вы никогда не думали о музыкальной карьере? Ну, учитывая наследственность.
– Я немного играю на фортепиано, но во мне нет того огня, как у отца. Да и жизнь музыканта не легкая. Раньше они с мамой жили довольно бедно. Отцу повезло: ему выпал шанс в нужное время. – Она помолчала. – А вы? Ваша способность к изобретательству наследственная?
Куин понятия не имел, кто его отец. А родственники, которым его навязали… Он был для них нежелательным племянником, который не собирался работать в их магазинчике.
– Нет.
Ответ прозвучал слишком отрывисто, и разговор на этом закончился. Они молча ели стейк из тунца. В конце концов Куин вздохнул и со вздохом произнес:
– Почему я постоянно чувствую, что должен перед вами извиняться? Надеюсь, что мне не придется стоять перед вами в суде.
– Я солиситор, а не барристер, – сказала Карисса. – Я никогда не хотела выступать в суде, носить мантию, заниматься всей этой показной риторикой перед присяжными. Я предпочитаю работать с законами, словами и людьми.
– Значит, это наследственное? То, что вы юрист?
– С материнской стороны – да. Думаю, что дедушка был немного разочарован тем, что она не стала юристом, но мама встретила папу на концерте, когда была еще студенткой, влюбилась в него, а затем появилась я. – Карисса улыбнулась. – Хотя мне кажется, что дедушка был очень доволен, что я пойду по его стопам, не по отцовским. Но надо было соответствовать.
Куину не пришлось идти ни по чьим стопам. Он шел своим путем. Но он никогда не задумывался о том, что привилегия также может стать бременем.
– Я должна была стать лучшей, чтобы не подвести деда, – продолжала она. – Я просто не могла опозориться. Я хотела, чтобы он мной гордился и ни в коем случае не чувствовал неловкость от моей некомпетентности.
Куин почти не знал Кариссу, но некомпетентность… это не про нее. Он был готов поклясться, что дедушка и бабушка ее обожали и родители наверняка тоже.
– А ваши дедушка и бабушка знают про детскую палату?
– Про палату, конечно, знают. Дедушка очень мне помог пройти через бюрократическую волокиту и строительные комитеты. К тому же он один из попечителей. Но про виртуального Санту я ему ничего не говорила. Хотела сначала увериться, что все сработает.
– Если бы вы не встретили меня, то что стали бы делать? – с любопытством поинтересовался Куин.
– Нашла бы программиста. Поговорила бы с его клиентами. Предложила бы ему большой бонус за срочность. – Она пожала плечами. – Стандартное поведение. Но сейчас это не важно – я ведь встретила вас.
– Откуда вам известно, что я смогу это сделать? Вы разговаривали с кем-то из моих клиентов?
– На этот вопрос я вам не отвечу. – Карисса с непроницаемым лицом стала убирать пустые тарелки.
Он вздохнул. Тогда она сказала:
– Ладно. Я не скажу, с кем я говорила, но мне сказали, что если этим займетесь вы, то все получится, как задумано. Без осечек и компромиссов.
Куину было чем гордиться.
– Да, так и есть, – произнес он.
– И вы все излагаете четко, называете вещи своими именами.
Он улыбнулся:
– Типичные слова юриста.
– Я – юрист.
– Вы больше, чем юрист. Вы могли просто собрать оставшихся музыкантов из оркестра вашего отца, чтобы они сыграли его самые известные песни на открытии. Но вы пошли дальше. Вы придумываете для детей особый подарок – Санту.
– В этой больнице мне спасли жизнь. Я их должник. Ребенком я была подвержена легочным инфекциям. Помню, как провела свой четвертый день рождения в больнице с пневмонией и осталась без праздника, шариков и торта. Персонал был очень добр ко мне, но я знала, чего лишилась. Быть в больнице на Рождество особенно тяжело для детей. Им не хватает Санты и праздника. И их семьям тоже тяжело. Я просто хочу внести искорку радости, чтобы не очень веселое Рождество стало для них чуть веселее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
