Старая седая женщина торопливо бежала по улице, а в магазинных витринах отражалась некогда миловидная девушка к великому несчастью ставшая случайной свидетельницей прихода неминуемого страшного Зла.
– Как ты думаешь, Цербер, в какое занимательное место мы с тобой попали? – задумчиво спросил крючконосый коротышка, осматривая круглыми глазами ничего неподозревающий город с высокой крыши. Они медленно зашагали по ней под крики потревоженных грачей, а за ними также неспешно садилось солнце.
Побег После недельной нестерпимой жары, когда одуванчики сменили причёски, встречаясь в виде пушистого земного шара, а ромашки укрылись белыми зонтами от палящегося солнца в этом краю, внезапно, как муж возвращается из командировки, вернулась прохладная погода, грозя громом и дождём. Холодной ветер, словно футболист с разбега пнул часть утреннего выпуска пензенской газеты. Она, танцуя, отлетела на другую сторону улицы, миновав проезжающий автомобиль. Если бы бумага летела чуть ниже, то наверняка бы припечаталась к лобовому стеклу и тогда… не попала бы в руки идущего навстречу ей молодого человека в светлой кепке в полдень.
Газета сначала опустилась плавно на тротуар, а потом, как ужаленная, взметнулась вверх и резко пикировала, врезавшись в грудь бубнящего Макса Темникова, который, остановившись, взял её и с интересом стал просматривать. На обратной стороне его привлёк заголовок статьи: "Побег из психиатрической клиники". Немедленно прочтя её, Максим изумлённо в страхе произнёс:
– О боже! Этого не может быть! Я этого не делал!
Тёща моя… или как трудно отыскать чёрную кошку в тёмной комнате, особенно если её там нет Грузный тридцатилетний детина хмуро опустился на больничный стул, включил миниатюрный японский телевизор, поставленный в углу кабинета для удобства обслуживающего персонала. Он часто помогал сотрудникам, охраняющим мир и покой психиатрической лечебницы коротать время в долгие ночные дежурства. Вениамин Греков, подперев пухлой рукой двойной подбородок, недовольно смотрел криминальную сводку по одному из каналов. -…Сегодня нетрезвый водитель сбил женщину шестидесяти трёх лет, переходившую улицу. Пенсионерка скончалась на месте, виновник трагической гибели задержан, – отрапортовал ведущий.
– Открякалась старая колоша! Туда тебе и дорога, в другой раз думала бы, как улицу переползать, старая кляча! – усмехнулся толстяк.
В комнату зашёл напарник Грекова, худощавый мужчина с лошадиными губами в огромных очках с толстыми линзами в старой оправе. На его длинном носу мог свободно разместиться воробей, прихватив всю свою воробьиную семейку. Красавцем конечно Василия Кружкина не назовёшь, но зато эрудиции у него не занимать.
Греков слегка приподнялся, протянув напарнику свою руку, чтобы поздороваться.
Они исполнили мужской ритуал, не сказав друг другу ни слова. -…Недавно неизвестная банда грабителей опустошила банковский сейф, похитив оттуда, по первым подсчётам, более двадцати миллионов рублей. Налётчики до сих пор не пойманы, милиция в растерянности, – прозвучал монолог диктора, который говорил в нос, как будто у него гайморит.
– Ну почему? Почему? Почему-у-у? – разразился вопросами толстяк, потрясая руками.
– Что? Жалеешь несчастных потерпевших? – спросил сослуживец.
– Почему меня не было с этими ребятами?! – воскликнул сокрушённо Вениамин.
– Веня, ты серьёзно? – изумился Кружкин.
– Серьёзнее некуда, Вася! – заявил увалень. – Потому что если бы я тогда был с теми парнями, а не здесь с тобой и этими… – Греков изобразил жестом больных. – То у меня в кармане сейчас валялось бы примерно три лимона, а не жалкая зарплата ночного санитара.
Вениамин раздражённо переключил канал. -…Знаменитый певец нашей эстрады Алекс сегодня улетел на Ибицу, решив немного отдохнуть от бесконечных гастролей, – прозвучало в телевизоре.
– Ну вот! Какой-то паразит на Ибицу махнул, теперь на пляже загорает, с тёлками по ночным клубам отрывается. А у меня вместо Ибицы – Дурдом и неизбежная дача и то с сараем вместо домика. А вместо клубов с бабами проклятые психи, которых я обхожу каждый час, плюс окаянная жена с фигурой далеко не как у модели. Надо же отъелась корова, я её скоро как шкаф передвигать буду. Ночью того и гляди придавит, боюсь задохнуться.
– Я бы посмотрел, как ты при Дашке это высказал вмиг бы "фонарь" заимел, рука-то у неё тяжёлая, – сказал Василий.
У Грекова глаза на лоб полезли.
– Кто… я? Дашка у меня место знает! Я в доме хозяин! Как скажу, так и будет! Я ни какой-то подкаблучник, сразу покажу, кто есть кто! – вспылил он.
Тут зазвенел допотопный сотовый телефон Грекова.
– Да, солнышко? – благоговейно пропел хозяин дома.
– Почему продукты не купил, охламон? – гневно спросила супруга.
– Прости, плюшечка, зато я картошечку почистил, – Кружкин ухмыльнулся. – Тарелочки помыл, сама понимаешь, на даче утомился, неувязочка вышла… – оправдывался Вениамин.
– После дежурства чтобы был у мамы, с огородом поможешь, ты меня понял?
– Конечно буду, моя ласточка.
– Тогда отбой, – решила жена и отключилась.
Кружкин оторвавшись от сканвордов, заметил недовольство напарника.
– Проклятая семейка! Когда-нибудь я разберусь с ними! В первую очередь с "любимой" тёщей и с её долбаным огородиком. Я её там закопаю между грядкой лука и редиса, тихой безлунной ночью…
– Пусть будет по-твоему, – согласился Продавец Снов, стоя на крыше психиатрической больницы. Огромная псина завыла на луну.
Греков настороженно прислушался к звуку и сказал:
– Вот ведь до чего дожили! Придурки уже на луну воют, пойду утихомирю.
– Давай-давай. Потом я сбегаю, – ответил Кружкин, не отрываясь от сканворда, а его напарник угрюмо поплёлся к двери.
Потянулся длинный больничный коридор. Вениамин уныло заглядывал в дверные прорези, сделанные в виде форточек, специально для осмотра палат и, удостоверившись, что всё в полном порядке, следовал дальше.
– В Багдаде всё спокойно! – объявлял он себе под нос, после каждой проверенной палаты, пока не добрался до двадцать седьмой, в которой никого не было. Толстяк, выпучив глаза, всмотрелся в пустую комнату – никого. Сломя голову детина затопал к напарнику, отчего даже светильники затряслись.
– Шухер, Вася, псих из двадцать седьмой исчез! – крикнул он, влетев в дежурку.
– Как исчез? Куда? – опешил Кружкин, вскочив со стула.
– Не знаю! Исчез или сбежал, ну в общем нет его! И по головке нас за это не погладят! – заявил с уверенностью толстяк, раскинув руки.
Они вместе побежали к месту происшествия.
– Ну что ж ты меня пугаешь, Веня? Пошутить решил? – раздосадовано проговорил носатый санитар, взглянув в вырезанное окошко.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
