Подняв голову, Ариэль посмотрела на незнакомца в тени, который терпеливо ждал её ответа. Ей хотелось увидеть его лицо. Не важно, насколько уродлив его облик, он не будет внушать такой страх, как капюшон.
– Тем не менее, – твёрдо сказала она, – если вы действительно этого хотите, лорд Фальконер, я выйду за вас замуж.
– Вы решили, – в его голосе снова прозвучали шутливые нотки, – что я меньшее из зол?
– Вот именно. – Её губы непроизвольно изогнулись в улыбке. – По всей видимости, мне передалась часть азартной крови отца.
– Хорошо, Ариэль, – сказал он низким голосом, её имя прозвучало музыкой в его устах. – Мы поженимся. Я гарантирую, что ваша жизнь в Бельтере будет ни чуть не хуже, чем здесь. Я сделаю всё возможное, чтобы она стала лучше.
Вряд ли Ариэль могла просить о чём-то большем. Тем не менее, лёжа в ту ночь в своей постели, она плакала, пока не уснула.
Они поженились три с половиной недели спустя, после объявления о помолвке. Настояв на модном свадебном платье, отец отвёз Ариэль к модистке в Лондон.
Она не выносила шум и толпы людей. Более того, ей совсем не понравилось белое шёлковое платье с турнюром, шлейфом и замысловатыми оборками, в котором она чувствовала себя вычурно украшенным тортом. Особенно Ариэль возненавидела корсет и стальные обручи, которые ей пришлось надеть, чтобы платье хорошо сидело.
Незадолго до ухода из салона модистки она услышала, как сэр Эдвин велел хозяйке отправить счёт лорду Фальконеру в Бельтер. Итак, отец не потратился даже на свадебное платье собственной дочери. И все сентиментальные сожаления о том, что она покидает свой дом, исчезли.
В течение нескольких недель до замужества она плохо спала, а в день свадьбы пришла в церковь с тёмными кругами под глазами. Ариэль бы не удивилась, если бы жених, взглянув на неё, передумал, но он этого не сделал. Она подозревала, что он взволнован так же, как и она, хотя и не понимала, откуда ей это известно, ведь одеяние с капюшоном полностью его скрывало.
В панике у неё мелькнула мысль, что, возможно, она выходит замуж не за лорда Фальконера, ведь под мантией мог находиться, кто угодно. Ариэль напомнила себе, что даже если его лицо нельзя разглядеть, то рост и плавные, сильные движения служили доказательствами его личности.
Свадьба была очень скромной. На ней присутствовали только Ариэль с отцом, викарий с женой и стоявший рядом с лордом Фальконером пожилой мужчина. Судя по слабому, но безошибочному запаху, Ариэль предположила, что он работает с лошадьми. Она пригласила свою подругу Анну Маккол, но та не смогла приехать по примечательной причине, что сама выходила замуж в этот же день.
Церемония пролетела быстро, но случились и неожиданности. Первая произошла, когда викарий назвал жениха Джеймсом Филиппом. Ариэль знала, что его фамилия - Маркленд, но, испытав небольшое потрясение, поняла, что не имеет представления, как его зовут. Он был незнакомцем, совершенно посторонним человеком, а она согласилась выйти за него замуж, не зная ни его имени, ни того, как он выглядит. Она посмотрела ему в лицо, но церковь была старой и тёмной, и капюшон не позволял ничего разглядеть, хотя она стояла рядом.
Служба продолжалась. Следующая неожиданность случилась, когда Фальконер поднял её холодную как лёд руку, чтобы надеть кольцо на палец. Он взял её обеими ладонями, их тёплое прикосновение оказало на Ариэль успокаивающее воздействие.
Она посмотрела вниз. Раньше она не видела его руки так близко, потому что обычно он держал их под мантией. Оказалось, его левая кисть покрыта шрамами, а безымянный палец и мизинец, должно быть, практически бесполезны. Она уставилась на них в изумлении.
Заметив её реакцию, он опустил руки, как только кольцо очутилось у неё на пальце. Рукав накидки, скользнув по его запястью, снова скрыл увечье.
Она хотела сказать, что отреагировала так не из отвращения, а от неожиданности, но не могла сделать этого посреди свадебной церемонии. Когда викарий, завершив ритуал и объявив их мужем и женой, весело сказал, что пришло время поцеловать невесту, она прикусила губу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Ариэль задавалась вопросом, что теперь произойдёт. Воздержится ли её новоиспечённый муж от поцелуя или всё же нет, и, возможно, тогда она увидит, как он выглядит?
А он снова удивил Ариэль, подняв её правую руку и слегка прикоснувшись к ней губами, которые оказались тёплыми, гладкими и твёрдыми, именно такими, какими и должны быть. Ей захотелось расплакаться, но она не знала почему.
Они вышли из церкви, став супругами. Свадебный завтрак не планировался, поскольку Ариэль предполагала, что на таком мероприятии лорд Фальконер будет чувствовать себя неловко. Медовый месяц тоже решили не устраивать, намереваясь отправиться сразу в Бельтер, куда уже, наверняка, доставили её вещи.
Прежде чем выйти на улицу, она увидела, как Фальконер передал конверт её отцу, но ничего не сказала, пока не оказалась в экипаже наедине с новоиспечённым мужем.
– Во сколько вам обошлось меня купить? – спросила она, расправляя пышные юбки.
Он беспокойно заёрзал на кожаном сиденье, но не ушёл от ответа.
– Я аннулировал заём в десять тысяч фунтов и дал вашему отцу ещё столько же сверху. Предполагается, что он использует их для оплаты других долгов, хотя я в этом сомневаюсь.
Она вдохнула пряный сладкий аромат букета из белых роз и бледно-розовых гвоздик.
– Слишком высокая цена за благой поступок. Вы могли бы пожертвовать двадцать тысяч фунтов ещё одной лечебнице.
– Полагаю, что да, – сказал он неловко, – но я считаю, что деньги потрачены не зря.
Ариэль смотрела прямо перед собой, не отрывая глаз от бархатной обивки кареты. Фальконер этим воспользовался, чтобы снова разглядеть её профиль, на этот раз гораздо ближе, чем в тот день, когда впервые её увидел. Но сегодня она уже не та беззаботная девушка под яблоней. Под фатой её волосы пшеничного цвета были собраны в сложную прическу из локонов и завитков, а платье придавало Ариэль ужасно модный вид.
Её красота и утончённость взволновали его. Само совершенство! И как только он отважился сделать ей предложение? Прискорбно, что из-за нерадивого отца она теперь связана с совершенно недостойным её человеком.
– Жаль, что вас не вывозили в свет в лондонский сезон. Вы могли бы найти мужа по своему вкусу, и сейчас не пришлось бы выбирать между двумя неприятными альтернативами.
К его удивлению, Ариэль невесело улыбнулась.
– Когда мне исполнилось восемнадцать, меня вывозили в свет.
Он нахмурился.
– Тогда почему вы не замужем? Вы, наверняка, снискали ошеломляющий успех.
Она принялась дёргать свисавшие с букета ленты.
– О да, я снискала успех. Если быть точной, меня провозгласили Красавицей. Я получила несколько предложений о браке. К счастью, их ошибочно сделали напрямую мне, и я их отвергла, а отец об этом не узнал.
– Почему вы отказались? Неужели все кандидаты в мужья оказались подобны Гордстону?
Она накрутила ленту на мизинец.
– Никто не внушал такой же ужас, но и они хотели не жениться на мне, а лишь одержать победу в борьбе за новообъявленную Красавицу. И победа - самое подходящее слово. Ухаживание стало спортивной игрой, а я - одной из лучших наград сезона. Никто из тех, кто предлагал мне брак, ничего обо мне не знал и не думал о том, что меня волновало. – Она взглянула на него серьёзными голубыми глазами. – Быть Красавицей значит быть вещью, а не человеком. Возможно, вам это понятно лучше, чем многим другим.
Её слова поразили его, как удар молнии. Впервые Фальконер осознал, что она далеко не просто то прекрасное дитя, которое он видел на склоне холма.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Да, я понимаю, что значит быть вещью, а не человеком. Я не виню вас за ваше негодование. Но даже в этом случае для вас было бы лучше выйти замуж за одного из тех мужчин, от коих вы бы получили настоящий брак и положение в обществе.
– Я в этом совсем не уверена. Сказав отцу, что предпочитаю тихую сельскую жизнь, я не обманывала. А он не выносит тишины. Полагаю, что это одна из причин, по которой мы никогда особо не понимали друг друга. – Попытавшись прогнать грусть, она продолжила: – Кажется, я не выразила вам свою признательность за то, что спасли меня от Гордстона. Я, правда, благодарна. – После некоторого колебания она добавила: – Джеймс.
