пойдет, – осуждающе покачал головой мужчина.
Мне же захотелось приложить его головой об стол. После разговора с Германом я отправился в сторону базы выяснять, куда подевались мои люди и действительно ли у них проблемы. Кое у кого они и правда были. Бориса, Павла и часть солдат отпустили. Командира я и встретил первым. Повезло отчасти, случайно наткнулся. Задав пару вопросов мужчине, узнал, что и правда, остальных держат не то, чтобы в тюрьме, но под замком. Накинув на себя невидимость, я отправился их искать и как раз попал на начало очередного допроса Марии.
– Она не угрожает, – скинул я невидимость, появляясь рядом с мужиком, – А вот я – угрожаю.
Для мужчины это было столь неожиданно, что он дернулся, рванул от меня и завалился вместе со стулом.
– Какого хера вы задержали моих людей? – навис я над ним, хватая за шкирку и ставя рывком на ноги, – К начальству, живо! И молись, чтобы у них нашлись объяснения! – прорычал я ему в лицо.
Дверь я вынес силой металла. Та со скрежет сорвалась с петель и врезалась в стену. Конвоиры, стоявшие по обе стороны, наставили оружие, которое рассыпалось у них в руках. Завыла сирена и солдаты стали сбегаться к этому месту. Я же вышвырнул мужика, ничуть не заботясь о его здоровье. Тот влетел в стену и разбил себе нос. Очки он ещё до этого потерял.
– Накинь броню и пойдем за мной, – сказал я Марии, – Совсем берега эти вояки попутали. Сильно прессовали?
– Они были вежливы, – чуть нервно ответила женщина.
– Тогда им повезло.
Выйдя из помещения, отправился по коридору наружу. У всех, кто наставлял на меня оружие, разрушал его и вмуровывал тела в землю. Только головы оставлял, чтоб дышали и не рыпались. Само здание я тоже разрушал, раскрывая перед нами проход.
Оказавшись на улице, попал под прицел сотен людей. Это они зря… Пули отскакивали от меня, рикошетили и попадали в своих же. Чтобы не допустить жертв, пришлось и дальше разрушать оружие, а солдат запихивать под землю. По мне открыли огонь турели и их тоже пришлось обезвредить. Разрушать до конца не стал. Я всё же хотел договориться, помня о словах Германа, а не поубивать здесь всех или оставить без обороны.
– А ну прекратить! – рявкнул выбежавший полковник.
Ему на это потребовалось всего-то две минуты. Две минуты и пара сотен солдат, которые сейчас грустили по шею под землёй.
– Прекратить, я сказал! – рявкнул он уже на меня, – Какого хрена ты творишь, придурок?!
– Это вы какого хрена моих людей задержали! – наорал я на него в ответ.
Полковник опешил. Неужто отвык от того, что с ним столь неуважительно разговаривают? Он набрал в рот воздуха, а потом замер. Оглядел побоище, постоял, почесал макушку и махнул мне рукой.
– Пойдем, – его голос звучал зло, – Только людей откопай сначала. А то не ровен час на нас нападут и поубивают нахер. Я просил усилить оборону! А не ослаблять! Малолетний придурок…
Последняя фраза прозвучала едва слышно, по ветер не преминул мне её подкинуть.
Пустив волну силы вокруг себя, высвободил людей. Дальше сами выкарабкаются. Стоило мне шагнуть в сторону полковника, как рядом открылся портал и оттуда выскочила группа искателей. Уровни в районе сорокового, но оружие явно из новой серии, что сделали на основе полученных от киборгов знаний. Я выставил щит, принимая на себя удар и ребята чуть не самоубились. Сработало отражение и снаряды полетели в них обратно. Хорошо, что они тоже щиты поставили. Идиоты…
– Хватить, мать вашу! Бардак! Идиоты! – орал полковник, озвучивая некоторые из моих мыслей.
* * *
– Ты! Тупой! Молокосос! Ходячая! Проблема! – орал полковник, когда мы уединились с ним в его кабинете. – Ты…
Тут он не смог вздохнуть и поэтому его пламенная речь остановилась. Дернувшись, он замер и, быстро бледнея, уставился мне в глаза.
– Успокоились? – спросил я его через минуту. Крепкий мужик. Не стал атаковать, не стал убегать или делать ещё какую-то глупость. Воздух я ему вернул. Вдохнул он медленно, с чувством, абсолютно без спешки. В моих глазах он прочитал, насколько мне легко его убить. Прочитал и сделал правильные выводы. Я надеюсь.
– Успокоился. Чаю?
Полковник прошёл к креслу и уселся в него, уставившись на потолок. Потянувшись к телефону, нажал на кнопку и заказ чаю. То, что я отрицательно покачал головой мужчина не заметил. Ладно, беру свои слова обратно. Не такой уж и кремень. Сколько-то времени на возвращение чувства равновесия ему потребовалось.
– Ты понимаешь, что наделал? – начал разговор полковник, когда рядовой, с трясущимися руками, принёс чай, чуть не расплескав его. – Ты подписал себе приговор. Хуже того, возможно ты его всем нам подписал.
– Ну, бывает, – пожал я плечами. – Может перейдем от устрашений к торгу?
– Знаешь, я тебя понимаю. Сила кружит голову. Как и молодость. Мне пришлось учиться себя заново контролировать, чтобы дел не наворотить.
– Очень приятна ваша сентиментальная открытость, – ответил я, сохраняя серьезность.
– Да в жопу сентиментальность! Сначала ты создаешь международный скандал, умотав трахаться! Ставишь под сомнение лояльность нашего единственного психика! В то время, когда у американцев он тоже есть! Творишь, что хочешь, не помогаешь, а потом нападаешь на военную базу! Да это предательство родины по всем фронтам!
– Да мне…
– Плевать! Я знаю, что ты у нас крутой и тебе плевать, – прошипел полковник. Я его таким злым никогда не видел, – Легко думать только о себе. Показал свою крутость, молодец. Разрушил порядок – да плевать. Создал проблем своему государству – тоже начхать, за тобой приберутся! Инцидент неповиновения и в без того непростой ситуации знаешь, к чему приведет? К анархии!
Если смотреть с его позиции, то я и правда создал много проблем. Но и что теперь? Почему я должен думать о чужих мне людях?
– Вы бы могли всего этого избежать. Ладно обстреляли мой отряд, когда мы возвращались. Ладно ваш цепной придурок напал на меня, он своё получил. Но какого хрена вы учеников моих под замок посадили? Ноете, как у вас всё плохо, а сильных искателей взаперти держите. Так что не надо винить меня в собственноручно созданных проблемах.
– Парень, ты слышал про такие вещи, как дисциплина и
