на двор, зачерпнул ковшом пива и долго с наслаждением пил его, запрокинув большую кудлатую голову.
Полегчало. Жизнь приобрела ясность и смысл, даже дышать стало легче. Будто сегодня свалилось с него тяжкое бремя. С чего бы это?.. Может, просто выветрилось из головы коварное фряжское вино.
Первым делом Попович отправился в конюшню. Сам почистил скребницей и оседлал коня, чего уже давно не делал. Опершись о луку, вскочил в седло. Жеребец вскинулся, рванулся что было силы вперед.
Когда Александр возвратился в терем, рубаха на нем взмокла от пота.
Только вступил во двор, и тот час же, как по-щучьему веленью, ожило все в боярском тереме. Появившиеся слуги подавали Александру воду для умывания, полотенца с петухами для лица и рук, протягивали свежую одежду.
Жизнь вернулась в привычное русло, и уж теперь мешкать не следовало. Попович призвал к себе нескольких верных людей и велел им собирать дружину. Сам облачился в боевые доспехи, велел подать коня.
Легко, чуть-чуть гордясь собою, взмыл в седло, отер невольный пот со лба и ясно оглядел сотоварищей. Богатырские ребята! Он и сам был чудно хорош сейчас.
Глухо топочут по лесной дороге десятки копыт. Скачет, растворяясь в рябом осеннем лесу, дружина в Ростов.
Уже на подъезде узрели необычайное оживление в городе. Поповича с дружиною ждали. В главные ворота города въезжали попарно. Народ глазел и радовался. Молодцы, орлы, герои!
У самого княжьего терема дружина спешивалась, посверкивая оружием и гомоня. Поповича конь поднес к самому крыльцу. Александр соскочил наземь, чуть-чуть не доезжая. Встречали хорошо. Константин в княжеской шапке и малиновом корзне сам принимал и чествовал гостя.
— Знать, Господь Бог послал мне тебя, — сказал князь Константин, снимая высокую шапку.
Вновь воскресал, казалось бы, законченный, старый спор о праве на власть. До поры Константин вел себя тихо и лишь исподтишка пытался ставить Юрию препоны. Он был человеком книжным. Много книг ростовский князь прочитал на своем веку, и не зря, впитал он из них потаенную мудрость идущих к власти. В древних книгах, которые Константин глотал без разбору, много рассказывалось о хитрости, о коварстве, интригах, о том, на что готовы пойти люди ради власти… Константин решился наконец. Другого такого случая не объявится.
Одному ему с Юрием не сладить. А раз так, решил он чужими мечами добывать у родного брата золотой стол владимирский. Благо дело союзники нашлись быстро. Торопецкий князь Мстислав Удатный вошёл в конфликт со своим зятем Ярославом, младшим братом Константина и Юрия. Спор возник из-за того, кому править в Новгороде. Ярослав пытался стреножить Новгород, как коня, и, правя твёрдой рукой, прилагал все силы, чтобы сломить волю торгового города, заканчивая то, что начинал ещё батюшка. Нужно было подчинить своевольный Новгород владимирской власти, расширяя единые границы Залесской Руси. В противовес новгородцы призвали к себе из Торопца Мстислава, который давно маялся в тоске и безвестности и только искал момент, чтобы проявить себя на любом поприще и получить хоть какую-никакую приличную власть. На первых порах годился и Новгород. Можно было использовать его как трамплин. А дальше… на что ни дерзнёшь в мечтах, нужно только быть смелее, наглее и решительнее.
Вокруг Ярослава объединилась семья, за Мстислава встали сами новгородцы, посчитавшие себя обиженными молодым князем, а к ним примкнули Псков и Смоленск. Конфликт разгорался и требовал вооружённого разрешения. Теперь, когда силы сторон определились, получалось, что на одной стороне были все силы Владимирского княжества, а на другой: Торопец, Новгород, Смоленск и Псков. На бумаге всё выглядело внушительно, а на деле, даже собрав все свои полки воедино, сторонники Мстислава не могли всерьёз помышлять о победе над владимирским князем и его братьями. Для такого дела надо было объединять и поднимать всю Южную Русь. Вот если стравить братьев между собою или перетянуть на свою сторону кого-нибудь из них, кто недоволен своим положением и у кого есть реальная сила. Тогда… Тогда есть реальные шансы на победу. Уверенности нет, а шансы появляются. Хорошие шансы. И такой человек у собравшейся коалиции на примете был. Константин с его ростовскими богатырями. Только сделать всё нужно было аккуратно. На обещания не скупиться. Слабостям, подыграть. Громких слов, таких как предательство, избежать, а в ответ на оправдания своих действий — потакать да поддакивать. Вот и выгорит дело. А слова, чтобы прикрыть всю неприглядность поступка, они всегда найдутся.
Например.
— Не хочу быть под младшим братом!
— Справедливо!
— Что до меня, то я помышляю лишь об одном — сберечь отцово и дедово.
— Так и мы на владимирские земли не претендуем. Нам бы только правду отстоять! Казалось бы, ростовский князь дрогнул, но оставался последний препон — совесть. Догадался об этом Мстислав, но, разрушая последние преграды, сказал: — Смотри дальше, Константин. Есть власть, есть всё! Братья поймут и простят!
Знал бы Константин о тайных замыслах торопецкого князя, никогда бы не купился на такую дешёвую незатейливую ложь. Но когда на одной чаше весов честь и семья, а на другой власть, выбор не всегда очевиден. Кто не хочет стать первым, править единовластно.
Константин поддался уговорам Мстислава Удатного. Тот был знатный искуситель. Он много обещал. Заманивал. Нашептывал. Наседал на Константина, чтобы тот доказал на деле искренность своих намерений. Это укрепляло Константина в сознании правоты собственных действий и их правомерности. Мучительные сомнения были позади.
Долго боялся задуманного ростовский князь и каждый раз откладывал момент перехода на сторону противника, а решившись, пошел по выбранному пути, не отступая, до конца. Можно это было расценить как предательство (каковым оно и являлось на самом деле), а можно как борьбу за власть.
Юрию снова надобно было доказывать, что он, сын и наследник отцовой воли, не отступит от отцовых замыслов.
9 апреля 1216 года Мстиславова рать прибыла на «Городище на реце Сарре у Св. Марине», где присоединился к коалиции со своими полками князь Константин Ростовский и целовал на том крест. Так открылась измена. Константин открыто перешёл на другую сторону и тут же, ослабляя братьев и укрепляя собственную мощь, призвал себе на помощь и белозерскую рать.
Чья теперь возьмет, кто сядет на владимирский стол?
Войска встретились на Липице 21 апреля. Владимирцы в тактической борьбе сориентировались быстрее и, пока войска коалиции выбирали место для драки, заняли Авдову гору, высоту, что доминировала над окружающей местностью. Теперь войскам коалиции приходилось принимать бой в невыгодных для себя условиях. Чтобы атаковать противника, им пришлось бы бежать в гору. Других вариантов не имелось. Первыми владимирцы начинать явно не собирались,
