— Не обращайте внимания, — промурлыкала она. — Я не думаю, что все это имеет какое-то значение.
На какое-то мгновение, столь короткое, что Гедеон подумал — ему это показалось, в ее глазах сверкнули озорные искорки проницательного, остро отточенного ума. Затем ее взгляд снова приобрел спокойное выражение, как будто что-то, только показавшись на поверхности, ушло в глубину. От ее улыбки, теплой, как солнечный луч, внезапно пробившийся сквозь пелену облаков, у него перехватило дыхание.
— Вот мой фургон, — она повернулась и поднялась по ступенькам к открытой двери.
Гедеон внезапно почувствовал себя обездоленным и совершенно выбитым из колеи. Это было не слишком-то комфортное ощущение для мужчины тридцати пяти лет. Особенно, если принять во внимание тот факт, что этот мужчина до сих пор не совершил ни одного необдуманного поступка в жизни. Но тоненький голосок внутри него, искушая, нашептывал, что сокровища не могут быть найдены на тщательно и аккуратно вымощенной дороге, где за день проходят тысячи ног. Он попытался проигнорировать этот голос, ведь никогда не прислушивался к таким вещам прежде, ибо это грозило потерей контроля над собой и было совершенно для него неприемлемо.
— Гедеон? — она обернулась к нему, вопросительно приподняв брови. — Вы не хотите зайти внутрь?
Через мгновение он уже взбирался по ступенькам и входил внутрь фургона.
— Присаживайтесь, — жестом пригласила она, указывая на небольшой, очень удобный на вид зеленый бархатный диванчик, в то время как сама поставила сложенный шезлонг, прислонив его к стене, положила охапку одежды на кровать и открыла дверь обширного гардероба, чтобы что-то найти в нем.
Гедеон с радостью принял предложение и уселся на диванчик. Интерьер фургона поразил его воображение. Он медленно обвел помещение взглядом, задержавшись на ярко-алом бархатном покрывале, расстеленном на кровати, и подушках с золотыми кисточками, лежавшими там же и занимавшими большую часть свободного пространства. Он прикрыл глаза и открыл их, когда она села рядом с ним. На ее коленях лежала открытая коробка из набора для оказания первой помощи.
Гедеон внимательно наблюдал за тем, как она извлекла тюбик с антисептиком и небольшой кусочек марли, поставила коробку на пол, потом взяла его за руку, чуть повыше запястья, и положила ее поперек своих бедер. Он мог ощущать тепло ее тела и ее аромат, чем-то схожий с ароматом луговых цветов. Этот запах заставил затрепетать его ноздри. На ее длинных ловких пальцах не было ни одного кольца.
— Вы замужем?
Она тщательно размазывала мазь вдоль его царапины на руке и не подняла глаз.
— Нет.
— Увлечены кем-нибудь?
— Нет, а вы?
Он всмотрелся в ее профиль и услышал собственный тяжелый вздох.
— Не был до тех пор, пока не приехал сюда.
Закончив свое занятие, она швырнула использованную марлю в небольшую мусорную корзинку, стоящую рядом с дверью.
— Ранка заживет лучше, если не будет закрыта, — она завинтила крышку тюбика с мазью.
— Вы слышали, что я вам сейчас сказал? — осведомился Гедеон.
— Да, — она положила тюбик обратно в коробку и снова присела, глядя на него. Легкая улыбка тронула уголки ее губ, но выражение загадочных глаз осталось совершенно нераспознаваемым.
— Я просто попытался забросить крючок, — пояснил он.
— Нет. Вы показали свой интерес. Попытка забросить крючок — это что-то вроде: «Почему бы нам не позавтракать вместе в постели?»
— Почему бы нам не позавтракать вместе в постели?
— Вы без обиняков идете к намеченной цели, да?
Он посмотрел прямо ей в глаза, они оба немного смутились, его собственная последняя фраза прозвучала для него самого довольно неожиданно. Это было совершенно не похоже на него — так форсировать события. И особенно ему было не свойственно говорить так грубо. Но, однажды начав, он уже не мог остановиться.
— Я думаю, что нам обоим больше двадцати одного. Я надеюсь, наконец…
— Мне двадцать восемь, — сдержанно произнесла она.
— Ну, тогда вы, наверное, слышали кое-что подобное?
— Кое-что.
Он хотел спросить, как она воспринимала ухаживания других мужчин, но сдержался. Она может сказать, что это не его дело, так же, как не ее дело его собственные отношения с женщинами. И будет права. Ее прошлое совершенно не имело для него никакого значения, и он никогда не задавался подобными вопросами в отношениях с женщинами. Как правило, он никогда не удосуживался их об этом спросить.
— Вы собираетесь проигнорировать мои ухаживания?
Она взглянула на него, и что-то в ее живых глазах заставило его почувствовать себя несколько неуютно. Он подумал, что это поднялось из самых глубин, как нечно фантастическое, как легендарные сирены.
— Сейчас и до тех пор, пока ваши мотивы не изменятся, — да, я думаю, что буду игнорировать.
— Мои мотивы?
Она мягко пояснила:
— Вы не хотите, чтобы над вами кто-либо получил контроль, а до тех пор, пока не станете понимать меня, вы чувствуете, что не в силах меня контролировать. И не хотите быть зависимым из-за возможных отношений. Вы зависимы только от собственного рассудка и знаний. И верите в то, что секс — один из путей приобретения знаний, а из своего опыта знаете — женщины отдают своему возлюбленному все, что имеют, независимо от того, получают что-либо взамен или нет. Ну, а что же делать мне?
Гедеон прокашлялся и откинулся назад на удобную спинку, отдернув руку от ее теплого бедра. Он искренне верил, что не выглядит таким взволнованным, каким чувствовал себя на самом деле. Она аккуратно, с исчерпывающей точностью обнажила его мотивы, в то время как сама стала для него еще более загадочной.
— Если принимать во внимание ваше описание, то я выгляжу эгоистичным ублюдком, верно? — спросил он, не подтверждая, но и не отрицая того, что она сказала.
— Большая часть людей эгоистичны — это заложено в их природе. У вас логическое мышление, и совершенно логично было бы заключить, что кратчайший путь между двумя точками — прямая линия.
— А вы хотите сказать, что это не так?
Очень вежливо она ответила:
— Нет, если это касается людей. В отношениях между людьми прямота обычно причиняет боль.
Она была права, и он еще больше удивился самому себе. Неужели он в самом деле до такой степени утратил над собой контроль? Неужели его так потрясло внезапное влечение к ней, что он уже был готов к немедленной поверхностной близости? Такой внезапный скачок, учитывая, как она к этому отнеслась, фактически гарантировал, что между ними может быть нечто гораздо большее, чем просто сиюминутные интимные отношения. Потому что она была права еще в одном: интимная близость между малознакомыми людьми редко приносит что-то, кроме разочарования.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
