— Это какой такой «не такой»? Что вы имеете в виду? — еще более насторожился мистер Фолкерк.
— Знаете… Если бы не тот факт, что никому, собственно, не было до нее дела, я бы точно решила, что это леди… Судя по облику, она явно была не из простых! Хорошенькая такая… с нежной кожей… рыжеволосая… Руки ухоженные, а не как у работниц… Аккуратные ногти… Да и платье ее стоило денег немалых, уж можете мне поверить…
— У вас сохранилось что-нибудь из ее вещей? — Интерес мистера Фолкерка к рассказу настоятельницы приюта с каждым ее словом все разгорался.
Миссис Бэрроуфилд сокрушенно покачала головой.
— Разве можно тут хоть что-нибудь сохранить? Зимой, в холода, детишки тащат все, что под руку попадется! А нижние юбки — если только они у нее были, в то время это, знаете ли, уже считалось немодным — наверняка разорвали на повязки. У этих чертенят вечно то ушиб, то синяк, то царапина или рана похуже…
— А больше не было ничего, что указывало бы на происхождение той бедной женщины?
— Насколько я знаю, доктор пытался выяснить, кто она такая, — приглушенным голосом, словно он шел из прошлого, отвечала миссис Бэрроуфилд. — Надеялся на вознаграждение, вот что я вам скажу! Он узнавал, не пропала ли по соседству какая-нибудь женщина. Но, поскольку за ребенком так никто и не явился, вряд ли ему удалось разыскать каких-нибудь ее родственников.
— А почему вы назвали девочку Тарой? — быстро спросил мистер Фолкерк.
— Вот об этом-то я как раз и хотела вам рассказать! — Миссис Бэрроуфилд поудобнее устроилась в кресле. Кажется, она поставила себе целью как можно дольше смаковать удовольствие от того, что ее так внимательно слушают. Не просто внимательно, а ловят каждое ее слово. Нечасто такое случается! Очень ей не хотелось упускать такого редкого слушателя, и она каждое слово будто пробовала на вкус. — Сумочки… при женщине… не было — а может, ее просто стащили. На улице. Когда она упала. Зевак набралось тогда пруд пруди! Но что я сразу заметила… — она сделала паузу для пущего эффекта, — так это то, что на ней не было обручального кольца! Выходит, она могла намеренно прийти сюда!..
— Так почему девочка была названа Тарой? — повторил вопрос мистер Фолкерк.
— Как раз об этом я и рассказываю, — ответно промолвила миссис Бэрроуфилд. — На шее у женщины… висел медальон! Возможно, вы сочтете меня сентиментальной… но я сохранила его, хотя, конечно, разумнее было бы продать: даже пара шиллингов может стать неплохим подспорьем в трудные времена, верно?..
— Пожалуй… вне всякого сомнения… Но могу я взглянуть на медальон? — в нетерпении спросил мистер Фолкерк.
Если он и был раздосадован излишней болтливостью миссис Бэрроуфилд, подогретой спиртным, и ее манерой разветвлять рассуждения, уходя далеко в сторону, перескакивая с темы на тему, то по виду его никак нельзя было об этом сказать. Джентльмен есть джентльмен…
С невозмутимостью наблюдал он за тем, как миссис Бэрроуфилд поднялась с кресла, нетвердой походкой подошла к секретеру и потянула один из ящичков. Со своего места мистер Фолкерк смог разглядеть кучу старых счетов, какие-то мятые ленты, расчески, куски ткани и множество прочих таких же никчемных вещей.
Порывшись в ящике, миссис Бэрроуфилд достала из него небольшую шкатулку.
— Вот тут я и храню свои сокровища, — проговорила она с грубоватым смешком, проведя рукой по крышке коробочки. — У меня их, как вы понимаете, немного, и если я не буду их прятать, эти дьяволята мгновенно все порастащат себе на игрушки.
Тяжело опустившись назад в кресло, она открыла шкатулку. Внутри россыпью лежали голубые бусины, бывшие некогда ожерельем. Помимо них, взору мистера Фолкерка предстала брошь без застежки, пара дешевых браслетов — из тех, что можно купить на любой ярмарке, и высохшая веточка омелы. Должно быть, она хранилась здесь со времен юности миссис Бэрроуфилд, хотя при взгляде на эту женщину трудно было представить, что она пережила в свое время нечто похожее на роман. Но время меняет всех, события жизни и годы оставляют отпечаток на каждом, формируя и взгляды на жизнь. Если судьба благосклонна, мы говорим, что жизнь — счастливая, что она есть подарок Небес, а если судьба подвергала нас испытаниям, то мы горько сетуем, что жизнь невообразимо печальна, трудна и послана нам в наказание… Те мысли о жизни, что мы носим в себе, отражаются и на внешности: радость, носимая в сердце, сохраняет его молодым и здоровым, уныние — сгибает нам плечи и делает дряблой кожу, съедает блеск глаз. И что с этим делать, не знает никто. Лишь немногие могут сознательно пренебрегать неудачами, не давая себе времени в них погружаться надолго, а заставляя себя побыстрей идти дальше в надежде на удачу и светлые дни.
— Да вот же он! — воскликнула миссис Бэрроуфилд.
Покопавшись в шкатулке, она извлекла на свет маленький медальон на цепочке.
— Он-то и висел на шее у той бедняжки! — И с этими словами она протянула медальон мистеру Фолкерку.
На вещице было выгравировано какое-то слово — «Тара», прочитал мистер Фолкерк. Внутри медальона, когда мистер Фолкерк открыл его, оказался завиток темно-каштановых волос.
— Чего у меня не отнимешь, так это честности! — пламенно провозгласила тем временем миссис Бэрроуфилд, пока ее гость разглядывал сохраненную ею вещицу. — Другая на моем месте давно бы продала этот незначительный медальон, но мне всегда казалось, что он еще сможет когда-нибудь сослужить свою службу… Вон как он заинтересовал вас!
— Еще бы, миссис Бэрроуфилд, — ответил мистер Фолкерк, не веря своей удаче — чего там, ему нравились запутанные романтические истории, а тут он почти стал участником таковой. — Думаю, вы поймете, если я заберу эту вещицу с собой.
— Что-то мне сомнительно, чтобы его светлости понадобилась такая глупая безделушка, — снова хмыкнула миссис Бэрроуфилд. — И зачем ему в Шотландии сама девчонка? Вы мне пока так ничего и не сказали…
— По правде говоря, я и сам не знаю, — развел руками мистер Фолкерк. Он и правда не знал, зачем герцог попросил его поехать в этот приют в Лондоне и привезти отсюда девушку в замок Аркрейг. — Могу только повторить вам, что я всего лишь повинуюсь распоряжениям его светлости, которые он отдал мне перед отъездом на север.
— Странно все это… — со вздохом протянула миссис Бэрроуфилд.
В душе мистер Фолкерк был полностью с ней согласен, однако не стал выражать этого вслух.
— Почему бы вам не послать за Тарой? — осведомился он все тем же спокойным тоном. — Для начала я должен познакомиться с ней.
— Когда вы намерены забрать ее и уехать? — вопросом на вопрос ответила миссис Бэрроуфилд.
