В своих рассуждениях вы не учитываете существование «абсолютного» или присутствие в человеке стремления к чему-то высочайшему и абсолютному, которое выражается в попытке найти это как в других людях, так и в Божественном, – и причину этого поиска не объяснишь ни с помощью интеллектуальных рассуждений, ни витальными мотивами. Побудительная причина к этому конечно же существует, но исходит это побуждение от души, а не от витала с его желаниями, и рациональное объяснение этому тоже можно найти, но не с помощью разума, а с помощью высшего «Я» и духа. В этом поиске может присутствовать и потребность в чем-то исключительном, но за ним стоит подлинное стремление души, а не обычная неудовлетворенность витала. Такое внутреннее состояние возникает тогда, когда человек полностью предает себя в руки Божественного и вместо: «Я стремлюсь к Тебе ради того или ради этого» он говорит: «Я стремлюсь к Тебе ради Тебя самого». Иными словами, начинается поиск того чудесного и невыразимого абсолюта, который заключен в Божественном, то же самое имел в виду Х, говоря: «Не знания я хочу, ни чего бы то ни было ещё, но самого Кришну». Подобное стремление воистину является «категорическим императивом», наше «я» неудержимо влечется к Божественному, потому что слышит настоятельный зов более великого «Я», а душа неудержимо влечется к объекту своего поклонения, потому что она не может иначе, потому что таков закон её бытия и потому что Он – это Он. Вот всё, что я могу об этом сказать.
Написал я всё это лишь для того, чтобы объяснить, что мы имеем в виду, когда говорим о поиске Божественного ради Него самого, а не по каким-то иным причинам, – насколько это вообще возможно объяснить. Но объяснимо это или нет, это один из наиболее существенных и бесспорных фактов духовного опыта. А намерение полностью предать себя в руки Божественного – лишь внешнее выражение этого факта. Однако это отнюдь не означает, что я против вашего желания получить от Божественного Ананду. Просите её несмотря ни на что, так как это значит, что какая-то часть вашего существа нуждается в ней, – подобные желания ведут нас к Божественному, пока наконец мы не услышим поднявшийся из глубины зов к поиску чего-то абсолютного и не последуем ему. На самом же деле этот зов звучал в нас с самого начала и неизменно сопровождал нас в нашем поиске, – это категорический духовный императив, абсолютная потребность души в Божественном.
Я не говорю, что единство с Божественным не принесёт Ананды. Состояние полной самоотдачи или предание себя в руки Божественного само по себе является глубочайшей Анандой, оно несёт в себе и влечет за собой невыразимую Ананду – и именно путём самоотдачи Ананду легче всего получить, так что искатель вполне может сказать: «Бескорыстная самоотдача – это самая выгодная позиция». Только здесь не должно быть никакого расчета. Хотя Ананда и приходит в результате самоотдачи, человек должен отдавать себя Божественному не ради какого-то результата, а ради самой самоотдачи и ради самого Божественного – уму это различие в мотивах может показаться почти неуловимым, но на самом деле оно весьма существенно.22
2
Интегральная Йога и другие системы йоги и философии
Метафизическая мысль и Высшая Истина
Европейская метафизическая мысль – даже у тех мыслителей, которые пытались доказать или объяснить существование и природу Бога или Абсолюта – в своих методах и результатах не выходит за рамки интеллекта. Но интеллект не способен к познанию высшей Истины, он может лишь блуждать в поисках Истины, улавливая её отдельные внешние проявления и пытаясь объединить их в нечто целое, сама же она всегда ускользает от него. Разум не может достичь Истины – он может лишь попытаться создать её образ или комбинацию образов, дающих о ней некое представление. Поэтому европейская мысль в конце своих поисков неизбежно приходит к явному или скрытому агностицизму. Интеллект, достигнув собственных пределов, должен чистосердечно признать это и, вернувшись на отведенное ему место, сказать так: «Мне недоступно истинное знание, хотя существует или, по крайней мере, мне кажется, что существует и даже должно существовать Нечто запредельное, есть некая высшая Реальность, о которой я могу лишь строить предположения, так как сущность её либо непознаваема, либо я не способен её познать». Если же интеллект в своём поиске озарится проблесками света Запредельного, то тогда он может сказать: «Вероятно, есть сознание, превосходящее Разум, так как мне кажется, что я иногда соприкасаюсь с ним, даже получаю от него сообщения. Если оно имеет связь с Запредельным или это и есть сознание Запредельного и можно найти способ достичь его, то тогда это Нечто может быть познано, но никак иначе».
Поиск высшей Истины усилиями одного лишь интеллекта должен приводить либо к агностицизму такого рода, либо к созданию некой интеллектуальной системы или ментально сконструированной формулы. Уже существуют сотни подобных формул и систем и можно создать ещё сотни, но ни одна из них не будет окончательной. Каждая из них может иметь свою ценность для разума, и различные системы, противоречащие друг другу в своих выводах, могут быть одинаково привлекательными для умов, равных по силе и способностям. Вся эта напряженная работа спекулятивного мышления полезна лишь тем, что она тренирует человеческий ум и помогает ему удерживать перед собой идею о чем-то Запредельном и Высшем, к которому человек должен обратить свой взор. Но интеллектуальный Ум может лишь примерно указать направление, в котором следует вести поиск, и ощупью приближаться к Запредельному, или же пытаться обнаруживать отдельные и даже противоречивые аспекты его проявления во внешнем мире, но проникнуть в него и познать его Ум не может. До тех пор, пока мы находимся в пределах разума, нам остаётся только беспристрастное рассмотрение всего того, что является предметом наших размышлений и поисков, постоянная выработка всевозможных новых идей, а также формирование тех или иных философских представлений, понятий или умозаключений. Такого рода бескорыстный поиск Истины, вероятно, является единственно возможной позицией для любого широкого и гибкого ума. И тем не менее, всякое умозаключение, полученное таким образом, может быть лишь умозрительным; оно не имеет никакой духовной ценности. Оно не может привести к решающему духовному опыту или дать чувство духовной уверенности, которых так ищет душа. Если интеллект – наш высший инструмент познания и не существует иных средств достижения супрафизической Истины, тогда мудрый и широкий агностицизм должен стать нашей окончательной позицией. С помощью разума можно в какой-то степени познать объекты проявленного мира, но Высшее и всё, что находится за пределами Разума, так и будет оставаться непознаваемым.
Только в том случае, если за пределами Разума существует более великое сознание и это сознание нам доступно, мы сможем проникнуть в эту высшую Реальность и познать её. Интеллектуальные размышления и логические рассуждения о том, существует ли такое сознание или нет, не уведут нас далеко. То, что нам действительно необходимо, так это найти способ, позволяющий реально воспринимать его, войти в него, овладеть им и жить в нём. Если мы это сделаем, то интеллектуальные размышления и умозаключения отойдут на задний план или же вовсе утратят всякий смысл. Что касается философии и интеллектуальных способов выражения Истины, то они могут оставаться, но главным образом как средства выражения этого нового, более великого сознания и лишь в той мере, насколько его вообще можно выразить в терминах ума для тех, кто ещё живёт на уровне ментального сознания. …
На Востоке, особенно в Индии, мыслители-метафизики пытались, подобно западным философам, дать определение природы высшей Истины с помощью интеллекта. Но, во-первых, они никогда не отводили ментальному мышлению места главного инструмента в познании Истины, рассматривая его как вспомогательное средство. На первом месте всегда были духовная интуиция, озарение и духовный опыт, а противоречащие этим высшим авторитетам умозаключения признавались недействительными. Во-вторых, каждая философская школа обладала практическими методами достижения высшего состояния сознания, так что, даже начав с Мысли, целью её всегда было достижение сознания запредельного мыслящему разуму. Любой основатель философской школы (а также продолжатели его работы или школы) сочетал в себе качества мыслителя-метафизика и йога. Те же, кто были лишь интеллектуальными философами, обычно почитались за свои знания, но никто не считал, что они обладают истиной. Философские учения, не имеющие достаточно мощных средств для достижения духовного опыта, постепенно исчезали и становились достоянием прошлого, так как не были способны к духовным открытиям и реализациям. …
