Два примера: любимый подростками всего мира американский боевик «Терминатор–2» и его не менее остросюжетный родственник «Торнадо». Мешает ли мощное присутствие компьютерной графики в «Терминаторе» искусству как таковому? Нет, конечно. В фильме есть вполне осмысленный подтекст и, вероятно, донести его до зрителя в менее зрелищной форме было бы нелегко. И все же прием виден! Экстракласс — когда зритель не в состоянии определить, применялась ли компьютерная графика для создания нужного режиссеру эффекта или нет. Неискушенный, равнодушный к «кухне» зритель может верить, что никаких специальных приемов не было и все происходило «взаправду» — именно так дело обстоит с «Торнадо», где компьютерной графики едва ли не больше, чем в «Терминаторе–2», просто она использована иначе. Вопрос «что лучше» здесь вообще неуместен. Наслаждение, которое испытываешь от спецэффектов «Терминатора» (а что уж говорить о реакции детей!), более чем компенсирует ощущение неестественности и мультипликационности. Каждому жанру — свое.
Применительно к книгам Стругацких сказанное выглядит примерно так: описываемый мир «достаточно прост» — если книгу читает неискушенный новичок, в идеале — ребенок.
Например. Многим ли придет в голову поинтересоваться, почему Горбовский с друзьями, которые погибли на «Далекой Радуге», позже оказываются живы? Мало ли! Взяли и ожили, в сериалах такое бывает. Однако дело, похоже, обстоит иначе. И Леонид Андреевич, и Марк Валькенштейн, и другие — все они на Радуге действительно погибли. Стоп, а как же тогда?.. Не ждите, пояснений не будет. Не скажет умный! Это эпигоны потом примутся все разжевывать, только ведь не всякий шаг — шаг вперед…
Мир Стругацких «прост», зато и читать интересно: есть «экшн», никаких задержек на разъяснения или поучения, не говоря о природе–погоде–одежде–архитектуре. А мораль — что ж, всегда есть надежда на бессознательное восприятие, а главное — на повторное чтение. Когда читательская квалификация будет повыше. Второй уровень — уже с пониманием глубины сконструированного авторами мира. Если полюбил хотя бы одного героя, непременно захочется проникнуть в его личность, одних поступков уже недостаточно. И выяснится, что личность присутствует, не надо только нестись скачками. Чего — во второй раз — никто и не делает: ведь уже известно «что дальше». И, наконец, шаг третий — восприятие нашего мира посредством предложенного авторами Зеркала. Восприятие того, что отсюда увидеть нельзя никак. Разве что ты сам из пришельцев. Но ведь мало их! А стать таковым хотя бы на время — хочется многим. В детстве — почти каждому. Вот вам и функция Фантастики как Учебника.
В поздних вещах Стругацких думать приходится уже при первом чтении. И чем дальше, тем серьезнее. А сюжет все более истончается — от книги к книге. И простых разъяснений — про «хорошо» и «плохо» уже нет. Так что новичков просим в старшие классы нахрапом не лезть — сдайте сперва за начальные. Экстерном? Пожалуйста! Никто не требует учиться именно и только здесь. Только учитесь, учитесь — а мы всем рады. Впрочем, и польза цельного образования, полученного в одной школе высшего ранга, тоже очевидна. Словом, выбор есть. И для детей (не обязательно детей по возрасту) — увлекательно и попроще; и для подростков — не менее интересно, но посложнее; и для абитуриентов… На старших курсах от чтения так же невозможно оторваться, но не из–за сюжета, а… А бог их знает, почему и в серьезных вещах сохраняется тот же магнетизм. Тайна — она тайна и есть. Туда с логикой соваться не стоит. И вообще — до выпуска доходят только самые выносливые. Те, кто с младших классов получал со своей «кока–колой» витамины — незаметно и в малых дозах. Пока не привыкли постепенно к большим… От «что такое хорошо» до таких вопросов, которые человечество раньше перед собой и не ставило.
Не надо только думать, будто в области постепенного приучения к Литературе я приписываю абсолютное первенство Стругацким. Прецеденты встречаются во многих областях. Даже такое, казалось бы, мало подходящее для подобных упражнений место, как Голливуд, и то порой выдает что–то вроде учебной продукции для начинающих. Пример — именно в фантастическом жанре, все тот же «Терминатор–2»: типичный боевик содержит элементы морально–этических построений. Да и вообще, подросток, который спасает мир от зла не просто силой оружия, но с помощью интеллекта и даже ценою личных жертв — это уже тема в американском кино. Твердая «четверка»! А вдруг будет что–то и далее… Впрочем, это уж из области самой что ни на есть сказочной фантастики.
5
Что, однако, делать с противоречием между «фантастика существует для…» и «автор пишет потому, что не может не писать»? Пересекаются ли столь различные множества? Безусловно. Творчество Стругацких и есть это самое пересечение. Пишут–то они «потому что», но в процессе добавляют «для того чтобы». В ранних произведениях — по чайной ложке, простенькое и легко различимое… А потом, постепенно, обе мотивации срастаются. И читатель вынужден расти вместе с Учителями. Или уходить. Так что, повторюсь, подобная методология работает отнюдь не на популярность. Куда больше это походит на естественный отбор в результате нарастания экстремальных условий: новичку, не прошедшему школу «Трудно быть богом», в «Улитке на склоне» делать нечего — «Улитка…» вызовет у него только раздражение, ибо то самое «для» давно перестало быть простым и понятным. На финишную же выходят выдержавшие отбор гимназией, колледжем и допущенные к испытаниям на Зрелость. И, кстати, лишь они и становятся Читателями «турбореализма» — А. Столярова, А. Лазарчука, а также В. Пелевина — и им подобных. С неполным–то средним разве осилишь текст, который с первого раза вообще — в принципе! — понять нельзя, ибо автор именно этого и добивался.
Вот и выходит, что Стругацкие, вопреки каждому из своих тридцатилетней давности тезисов, создали–таки прецедент: жанр — не жанр, но нечто такое, что, являясь несомненно и Литературой, и увлекательнейшим чтивом, в то же время не менее несомненно выполняет некую дидактическую функцию, и, судя по многим из моего поколения, вполне успешно. Не надо, не надо! Именно «по многим»! Поверьте, пожалуйста, что нам виднее. И если шумные фэны и тихие «людены» немногочисленны, то это не означает, будто Учеников мало. Просто многие из них пошли не по пути профессиональных читателей (подобно амфибрахисту Константину), а, как и полагается Ученикам, присоединились «по жизни» к героям любимых авторов: стали учителями, воспитателями или чем–то подобным. А многие не столько выбрали «стру–гацковскую» профессию (ну не идти же, в самом деле, в прогрессоры, хотя хочется иногда ужасно — и не на каком–то там Саракше…), сколько жили и живут нормально — как Жилин, Попов, Каммерер…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
