Читаем без скачивания Разгром - Виктор Суворов

Генералы любят стратегию сокрушения. И не просто потому, что это красиво. Дело в том, что война не любит продолжительности. Это изрёк мудрый китаец Сунь-Цзы две тысячи лет назад. Затяжная война изматывает армию и население, разоряет экономику, истощает казну, ведёт к моральной деградации и разрушению устоев общества. Потому лучше побеждать врагов решительно и быстро. Не затягивая.

Со времён франко-прусской войны, т.е. с начала 70-х годов ХIХ века, в штабах всех основных европейских стран готовили планы сокрушения, но Первая мировая война получилась войной на истощение. Генералы готовились к решительному манёвру, победным маршам. Но после короткого периода манёвренной войны все армии попали в глухой беспросветный позиционный тупик. Хозяином поля боя стал пулемёт. Он изрыгал столько огня, что мог остановить любые массы наступающей пехоты и кавалерии. Тот, кто не успевал укрыться от его губительного огня, погибал.

Справедливости ради надо добавить, что пулемётам весьма успешно помогали магазинные винтовки. В своём развитии стрелковое оружие перешагнуло тот проклятый рубеж, когда на заряжание уходило больше времени, чем на прицеливание. Теперь стрелок вёл точный огонь на сотни метров, при этом на перезаряжание винтовки уходили секунды. Это давало возможность обороняющимся стрелкам даже без пулемётов истреблять и останавливать превосходящие массы наступающих противников.

Вдобавок к этому – скорострельные полевые пушки, которые своим огнём разбивали и разгоняли любые незащищённые скопления войск.

Спасение было только в земле. Без всяких команд и указаний все армии вдруг остановились. Вопреки генеральским планам и замыслам. Наперекор диспозициям и приказам мудрых штабов.

Солдаты всех воюющих армий, не дожидаясь приказов, начали зарываться в землю. По обе стороны фронтов происходило то же самое. Процесс пошёл. Окопы соединили траншеями, а траншеи – ходами сообщения. Перед траншеями натягивали колючую проволоку. За первым рядом траншей отрывали второй ряд. За ним – третий. Потом – и четвёртый…

Вышибить противника из траншей могли только гаубицы. И они свирепствовали. Ответом на их злобный лай было дальнейшее развитие системы окопов и траншей. Армии глубже зарывались в землю, наращивали брустверы, укрепляли крутости траншей хворостом, жердями, досками, устраивали водосборные колодцы, перекрывали участки траншей брёвнами и засыпали сверху землёй, рыли новые окопы, плели новые колючие сети, усиливали блиндажи и убежища вторым накатом брёвен, третьим, седьмым, двенадцатым…

В Первую мировую войну и немцы, и русские, и французы, и австрийцы вошли с радостным предвкушением быстрого сокрушения своих противников. Но Его Величество Пулемёт охладил пыл всех любителей быстрых блистательных побед. Он остановил всех наступающих, всех успокоил. Короткий период маневрирования сменился бесконечно долгим, на четыре года, стоянием на месте. На Западном фронте без перемен. И на Восточном тоже.

Великолепные стратегические замыслы не сбывались, сражения распадались на тысячи, десятки и сотни тысяч тягучих мелких боёв на одном месте. Стратегия выродилась в бесконечные стычки, в которых гибли миллионы, но никому никакой пользы от этих стычек не было. Грубо говоря, война превратилась в солдатский мордобой. Талантливые стратеги ощутили себя биржевыми воротилами на блошином рынке: их знания, их талант и опыт тут применения не находили. Тут другие масштабы, другие правила и законы.

Всё это привело к многолетнему безнадёжному жестокому и бессмысленному кровопролитию: кто дольше выдержит.

Первая мировая война велась солдатами, унтерами и младшими офицерами в траншеях, а генералам на той войне не находилось работы. Ситуация вроде той, когда пророк забрался на бочку и зовёт человечество объединить усилия для достижения великой цели… А мимо валит равнодушная толпа: у каждого свои заботы. Так было в Первой мировой войне: солдаты рубили, кололи, резали друг друга, не зная, что кто-то где-то в высоком кабинете рисует красивые стрелки прорывов и охватов. Война, по существу, шла без участия генералов. Все генеральские расчёты и планы тут же увязали в непролазной грязи изрытых воронками полей.

3

Ещё в самом начале XX века в ходе Русско-японской войны возникло понятие сплошного фронта. Он представлял собой оборонительный рубеж, на всём протяжении занятый войсками, прикрытый огнём и инженерными заграждениями. Первый пример: в 1905 году сплошной фронт 3-й русской армии простирался на 155 км.

В ходе Первой мировой войны десятки километров сплошного фронта превратились в тысячи. А колючая проволока – в десять, двадцать, а то и в пятьдесят рядов, а за теми рядами – первая траншея, вторая, за ней третья, и далее в бесконечность…

В ноябре 1915 года по первой траншее Русской армии можно было пройти от Балтийского моря до Чёрного. По первой траншее Германской армии на Западном фронте можно было пройти от побережья Северного моря до границ Швейцарии. И по британско-французской – тоже. Все воюющие армии устраивали в глубоких норах командные пункты и госпитали, склады боеприпасов и церкви, кухни, пекарни, прачечные, электростанции и пункты водоснабжения, туалеты, сапожные мастерские, узлы связи, почтовые отделения, бани, дома (вернее – блиндажи) терпимости и всё остальное, без чего не может функционировать здоровый армейский организм.

Однажды мне довелось видеть снимок германских позиций, сделанный с французского аэроплана. Это нечто невообразимое. Это паутина траншей от переднего края и на много километров в глубину. Всё это изрыто воронками многолетнего артиллерийского разгула. Артиллерия свирепствовала, но проломить эту оборону было невозможно.

И вот вопрос: почему никто не высмеял Жукова после того, как он вписал в свой эпохальный шедевр очевидную глупость о том, что высшее руководство Красной Армии слепо цеплялось за опыт Первой мировой войны и готовилось вести войну по старым рецептам?

Покажите мне, непонятливому, ту несокрушимую советскую оборону 1941 года от моря до моря, с траншеями в десять – пятнадцать рядов, с непролазной колючей проволокой, с блиндажами и убежищами, с подземными командными пунктами и узлами связи, с лазаретами и прачечными, с сортирами под перекрытием в пять накатов и землянками политпросвещения вместо походно-полевых домов терпимости. Покажите мне оборонительный рубеж, который на всём протяжении занят войсками, прикрыт огнём и инженерными заграждениями. Пусть не от Балтики до Чёрного моря, и пусть даже не в 1 000 км, не в 500 и не в 100. Покажите мне хоть где-нибудь сплошной оборонительный рубеж, ну хотя бы в 10 км, занятый войсками, которые изготовились к отражению вражеского наступления.

Весной 1941 года Красная Армия свои оборонительные позиции колючей проволокой не оплетала. Да она и не возводила никаких позиций. А всё, что возвели ранее, было к лету 41-го брошено за ненадобностью, засыпано землёй и поросло бурьяном. Колючая проволока была только на границе, и была это не армейская проволока, а чекистская. Но пограничники её ловко снимали и сматывали.

И с траншеями та же картина. Пусть кто-нибудь из официальных кремлёвских идеологов назовёт мне номер одной советской стрелковой дивизии, которая перед войной отрыла траншеи полного профиля и заняла оборону. Пока никому не удалось отыскать ни одной советской армии, ни одного корпуса, ни одной дивизии, ни одного полка, которые бы накануне войны сидели в траншеях. Из этого следует, что ни один командующий армией, ни один командир корпуса, дивизии, полка и ниже за опыт Первой мировой войны не цеплялся.

Мало того, Полевой устав (и ПУ-36, и ПУ-39), Боевой устав пехоты (БУП), Наставление по инженерному обеспечению операций и все другие документы, которыми руководствовались войска и штабы, не только не рекомендовали отрывать траншеи, но и прямо это запрещали. Одиночная или парная стрелковая ячейка – вот основа обороны, но только на короткое время и только на второстепенных направлениях. Теоретически. А на практике в большинстве стрелковых частей у солдат даже и лопат не было. По боевым документам, генеральским мемуарам, рассказам ветеранов – одна картина: когда припекло, пехота траншеи рыла касками. У сапёров лопаты были, а вот у пехоты, которая под огнём окапывается, – не было.

Как такое связать с тупым следованием опыту Первой мировой?

4

В 1920-х и 1930-х годах выдающийся военный историк и теоретик стратегии Александр Андреевич Свечин предлагал встретить вражеское вторжение обороной, выбить танки противника, перемолоть его дивизии, дать противнику выдохнуться, растратить резервы, топливо, боеприпасы, растянуть коммуникации и только после этого переходить в контрнаступление.

Свечин рассуждал просто: на тебя прёт свирепый буйвол, но у тебя – хижина. Запри дверь перед ним! Пусть он рогами в неё врубится! Пусть увязнет! И вот тогда – твоё время! А бежать ему навстречу, даже с вилами или топором, не стоит. Можно нарваться. Наступать на врага можно, если он слаб. Или спит. Но если силён и наступает сам, то его следует встречать обороной. Непроходимой и непробиваемой.