забыла о своих богах? Или же ты их не почитаешь? — продолжил он.
— Ахренеть! — Старец опять покачал головой, видимо, не совсем понимая, о чем я говорю, но догадываясь. Мое икание возобновилось. Я сделала предположение — С… Святобор, это вы?
— Точно — то ты догадалась, красная дивчина. Вижу, не забыла ты своих светлых богов. — Старец снова оживился, понимая, что его узнали. Его глаза заблестели от радости и удовлетворения. А я снова ущипнула себя за руку, чтобы убедиться в реальности происходящего. Больно!
— Не страшилась ли ты, красна девица? — спросил старец, беспокоясь, не испугалась ли я.
— Нет, мне больше интересно, как я могла умом свихнуться? — Надо знать свою историю болезни.
Ста́рец посмотрел на меня с недоумением. В нём чувствовалась парадность, как будто явился иностранный посол к нему на приём. Ста́рик улыбался, стараясь выглядеть добрее, как будто он смотрит на свою родную внучку. Мне стало немного некомфортно, так как я ощутил неладное своим спинным мозгом. В это время славянский бог решил прояснить ситуацию.
— О чем ты, девица? Твой ум чист, а разум ясен. Это мы, боги, позвали тебя на нашу Русию.
— Зачем? — задала я резонный вопрос.
— Что зачем? — переспросил Святобор.
— На «Русию» то позвали? — странно он страну нашу матушку называет.
— Нужна ты нам, девица, ой как нужна! — Я подозрительно посмотрела на старичка.
— Так зачем? — настаивала я. Святобор уставился на свои крючковатые ладони, которые сплел в замок, и скромно улыбнулся, ответил неохотно.
— Ох, долгая это история, красна девица, и не мне ее тебе рассказывать. — Святобор сделал озабоченное выражение лица, которому я не поверила. — Дела меня ждут, лес обойти за сегодня надо, а рассказывать долго. Я тут, чтобы тебя только поприветствовать, да и сказать, что делать тебе дальше надо. Ты лучше найди Макошь. Она тебе не только все расскажет, но и судьбу твою посмотрит.
Старик поднялся и теперь нависал надо мной. Был он меня на голову выше. Чтобы взглянуть в глаза бога, мне нужно было задирать голову, что я и сделала. Взгляд у него был добрым, но уж больно смущенным.
— И где мне ее искать? — У меня даже икота прошла, но голос все равно был похож на писк.
— А ты по дороге иди. Я тебе дорогу зачарую. Куда бы ты не пошла, всегда тропка появится, которая в нужное место приведет. Да и лучины не пройдешь, как в желаемом месте окажешься. Только условие одно, ты место это должна знать. Иначе не получится у тебя ходить по коротким тропкам.
— О, круто! Ну, прямо слов нет.
Я начала отходить от шока, и у меня начался приступ сарказма. Слава богу, дедок упустил это мимо ушей, явно занятый своими мыслями. Подумав о чем-то, бог начал рыться в своем плаще и доставать разные предметы. От удивления я раскрыла рот. Как это в обычном плаще может столько всего вмещаться? Старичок моего удивления не заметил, явно обдумывая, что можно мне отдать.
— Чтобы дорогу тебе облегчить, дам я тебе дары мои, — обрадовал меня Святобор. Старичок оглядел свой плащ и похлопал себя по карманам, явно ища что-то конкретное. Он долго рылся за пазухой, пока не достал кожаный шнурок с деревянной подвеской в два сантиметра, в форме отполированного сучка с руной. Подвеску Святобор повесил мне на шею.
Вот тебе волшебное украшение. Прикоснешься к нему к ране, рана вмиг затянется. Из дерева он сделан, которое растет в мертвой воде. В пути пригодится. — отдал мне подвеску, после чего старик снова продолжил рыться по карманам. — А еще возьми плащ. Он защитит тебя от непогоды и сглаза недоброго. — сказал он, и в моих руках оказался плащ из необычного темно-серого материала с большим, глубоким капюшоном. Но старик не остановился на этом. — И лапти возьми, не дело красной девице босой ходить. И еще немного еды в котомке: хлеба и ягод на дорогу.
Старичок отдал мне все перечисленное и еще раз прошелся по карманам в своем плаще. Ничего больше не найдя, он смущенно мне улыбнулся, от чего я глупо улыбнулась в ответ, держа подарки в обеих руках. Увидев, что я временно не дееспособна и могу только глупо улыбаться, сердечно распрощавшись со мной, старец мне поклонился, пожелал удачи и тут же исчез. Растворился! Маразм процветает. Я упала на колени, все так же держа в руках вещи и так же глупо улыбаясь. Исчез! Вот он был, и вот никого нет, пустота. Так же не бывает? Да? Руки ослабли, и я уронила вещи на землю. Не бывает…
Я не знаю, сколько времени я просидела на земле в одной позе, но холод, который пробивался под мое платье, вернул меня в сознание. Я встрепенулась, огляделась и подняла с земли плащ, чтобы накинуть его на себя. Я натянула лапти, которые сразу начали натирать мои ноги, привыкшие к удобной обуви, и уселась на край колодца, ожидая, когда меня отпустит, и я смогу вернуться домой. Я до сих пор думала, что нахожусь в бреду, и всё, что происходит, — это плод моего воображения.
Сидеть стало скучно, и я начала ходить вокруг колодца, считая круги, которые я уже успела обойти. Я заглянула внутрь колодца, пару раз аукнула, но услышала только свое эхо в ответ. Солнце стало все ярче, и прохладный утренний воздух был согрет его лучами.
Скоро мне надоело ходить, и я села рядом с колодцем, сорвала ромашку и начала гадать: дурдом или травка. На последний лепесток выпала травка, что было не логично, так как я никаких веществ не употребляла. Вскоре от сидения затекли конечности и, главное, попа. Я достала котомку, которую дал мне Святобор, и найдя там хлеб, отломила кусочек, затем еще один, и потом уже от хлеба ничего не осталось. Голод отступил.
Прошло ещё немного времени медитации на хорошую погоду. Глюк не рассеивался, никто не приходил, и мне вконец надоело сидеть. Встав и отряхнувшись, я побрела в сторону единственной тропинки, которая вела в лес. Может, хоть границы этого бреда узнаю и изучу получше своё подсознание, которое выдумало эту картину. А вообще, я влипла, господа и дамы. Оказаться узником в своей голове не так уж и весело.
Святобор
Распрощавшись с избранным героем, старик не ушел, а просто стал невидимым для девицы. По договору, первая должна была встретить девушку Макошь, но Святобор не удержался и сам пришел, чтобы увидеть, кого они приведут в свой мир для восстановления справедливости. Морана до конца молчала, не желая говорить,
