Читаем без скачивания Правый поворот запрещён - Владимир Гоник

Света сняла трубку.

- Светочка, извините, что так поздно, это Ольга Степановна, - узнала она голос матери Кубраковой. - Вы не знаете, когда Леночка должна вернуться? Сказала мне что едет в Богдановск на один день. А сегодня уже второй истек. Я беспокоюсь.

- Не волнуйтесь, Ольга Степановна. Елену Павловну что-то могло задержать. Я думаю, завтра приедет.

- Она не звонила вам?

- Нет.

- Мне тоже. А обычно звонит, справляется, ведь у меня высокое давление. Не заболела ли она там? С кем она поехала?

- С Назаркевичем на его машине. Я завтра узнаю и перезвоню вам.

- Пожалуйста, Светочка. Я не хочу ему звонить, вы ведь знаете, у них сложные отношения.

- Хорошо, Ольга Степановна.

- Спасибо, милая... Как ваш сынок?

- Все в порядке.

- Я не разбудила его своим звонком?

- Ну что вы! Он за день так набегается, что спит без задних ног.

- И слава богу. Спокойной ночи...

Ночью прошел короткий нешумный дождь, выпав из случайной тучи, полосой задел поля, покропил в отдельных местах магистраль, шедшую через Богдановск. К утру все было сухо, на чистом небе сияло солнце, владельцы дачных участков и огородов посетовали, что дождь оказался недолгим, скупым.

На шоссе в эту утреннюю пору было много машин - местных и транзитных, направляющихся в сторону областного центра: легковушки, самосвалы, автобусы, "дальнобойные" трейлеры. На бортовом "ЗИЛе", загруженном ящиками с огурцами, спиной к кабине сидело два грузчика. Они курили, иногда перебрасывались словами, а больше молчали, глядя на автомобильный поток, двигавшийся следом.

- Сегодня чего у нас, день-то какой? - спросил один, с худым заросшим лицом и воспаленными глазами.

- Среда вроде. Завтра аванс, - ответил напарник.

- Слава Богу.

- Пропился, небось? Ночевал-то где?

- В машине. В четыре утра еле дополз. Здорово врезали. Чердак гудит, похмелиться бы, да не за что.

- Значит - терпи...

И снова умолкли. Впереди пыхтел тяжелый дизель, обдавая удушливыми выхлопами сгоревшей солярки.

- Ну, сука, отравит же! - сказал небритый. - И так мутит. Постучи Вовке, пусть обгонит, не то сдохну или все огурцы заблюю.

- Какое там! Посмотри, что на встречной полосе! Не высунешься... Вон, гляди, один резвунчик уже сколько пробует, да все никак, только зря тыркается, - и он указал на красный "жигуленок", шедший сзади через три машины, водитель его делал уже несколько попыток пойти на обгон, но всякий раз встречные машины загоняли его обратно.

Где-то у пятнадцатого километра "жигуленок" оставил надежду обогнать, вовсе свернул в правый ряд и двигался параллельно, но чуть сзади. Небритый грузчик уже мог разглядеть за рулем человека, почти на глаза натянувшего белую с зелеными клиньями каскетку с большим солнцезащитным козырьком, а внутри салона смутный силуэт женщины.

- Слышь, а я этого мужика знаю, - смаргивая слезу с воспаленных глаз, сказал небритый, кивнув на "жигуленок". - Пару раз видел у соседа.

- Смотри, он под знак рванул!

Действительно, "жигуленок" свернул на ответвлявшуюся к реке грунтовую дорогу, несмотря на знак "Правый поворот запрещен".

- Он ведь с бабой! - хмыкнул небритый. - На бережок, в кустики. Наверное, и бутылка есть, и закусь. Везет же людям.

- Ты куда бумаги дел?

- Какие?

- Накладные.

- Я Вовке отдал, - махнул рукой небритый за спину, в сторону кабины.

- Не потерял бы. Товару вон сколько, не расхлебаем, ежели что.

- Вовка аккуратный, не первый раз. Я с похмелья всегда все бумаги ему отдаю...

Они замолчали. После пьянки и бессонной ночи небритого стало кидать в дрему, слипались глаза. Сдвинув ящики, высвободив место, он прилег, подобрав коленки, надеясь переспать тошноту и голодное урчание в животе...

В четверг, едва Света пришла на работу, расчехлила машинку, распахнула форточку и причесалась, отворилась дверь, и в приемную вошел Вячин.

- Здравствуйте, Светочка! - заулыбался он.

- О, Вячин! Какими судьбами? Ушли от нас и совсем забыли.

- Как видите, не забыл. А вы похорошели.

- Ну-ну, бросьте, старый прием. А вот вы располнели, это уж точно, засмеялась она. - Как кооперативная жизнь? Не жалеете?

- Жизнь тяжкая, но не жалею.

- Как же называется ваш кооператив? "Серп и молот"?

- Нет, мы деполитизированы. "Астра" называется.

- Цветочки выращиваете?

- Если бы цветочки, я пришел бы с букетом... У себя? - кивнул Вячин на дверь в кабинет Кубраковой.

- В командировке, в Богдановске.

- Когда приедет?

- Бог знает. Пора уж, сами заждались.

- Ладно, побегу... Не повезло.

- Заходите.

- Непременно...

В одиннадцать позвонил Яловский.

- Приехала? - коротко спросил он.

- Нет, Альберт Андреевич.

- Да что ж такое! И не звонила? Она мне очень нужна.

- Нет. Я уже сама немножко беспокоюсь.

- Она одна поехала?

- С Назаркевичем. На его машине.

- А он вернулся?

- Лобанов говорит, что вчера не появлялся в лаборатории, позвонил, что и сегодня не приедет, разбил колено.

- Ерунда какая-то, - пробурчал Яловский и положил трубку...

Затем - до самого перерыва те же звонки и вопросы, что и вчера и позавчера, и Светины ответы: "Еще не вернулась"... "В командировке"... "Не знаю"... "В отъезде"... "Хорошо, вернется - передам"...

Последним перед обедом заглянул Лагойда:

- Светочка. Елена Павловна у себя? Доложите, я по поводу силовой установки...

- Она еще не приехала, Юрий Игнатьевич.

- Жаль, я нашел новый трансформатор, договорился. Нужно решить с оплатой. Там ждать долго не будут.

- Ничем не могу помочь...

В пятницу, в начале третьего Яловский по автоматике набрал Богдановск, номер завода резиновых изделий:

- Лев Иванович? Добрый день. Это Яловский...

- Здравствуйте, Альберт Андреевич. Слушаю вас.

- Во вторник утром к вам уехала Елена Павловна...

- Да, она была у меня. И во вторник, и в среду. А что случилось?

- Сегодня пятница, а она еще не вернулась.

- Как так?! Мы решили с нею все дела, даже поругаться успели. В среду утром я поехал в райисполком. У переезда, когда подняли шлагбаум и пошел встречный поток, я мельком увидел ее в какой-то машине, решил, что отбывает домой...

- Не понимаю, куда она могла поехать!

- Странно, шлагбаум на выезде из Богдановска...

- Да... Извините, Лев Иванович, что потревожил.

- Бога ради. Всего доброго...

В конце рабочего дня Яловский снова справился у Светы, не объявился ли Назаркевич. Но Света сказала, что в лаборатории он не появлялся, дома телефон не отвечал...

Третий год Яловский строил нечто похожее на дачу. Тянулось это лениво: то не было денег, то стройматериалов, да и времени порой не хватало. Все же он старался с пятницы вечером выбраться туда на два дня, чтоб, как говорил, "поковыряться". Так и в этот раз. Но уже сложив сумки, приготовленные женой, в багажник "Москвича", позвонил домой Кубраковой, но никто не снял трубку...

Яловский не знал, что сразу же после разговора с ним директор завода резиновых изделий позвонил в районную гостиницу:

- Здравствуйте, это Омелян. В понедельник я заказывал на вторник на сутки номер... На фамилию Кубраковой. Елена Павловна... Посмотрите, пожалуйста... Я подожду... Да... Когда? Утром в среду? Рассчиталась в семь утра?.. Понятно. Спасибо...

Положив трубку, он пожал плечами, подумал: "Чудеса... В среду в восемь утра была у меня. Просидели до половины девятого. В девять я уже видел ее у шлагбаума на выезде из города... Сегодня пятница. Яловский говорит, что она не прибыла... Может автоавария какая?.." - он тут же набрал номер замначальника райотдела милиции.

- Здравствуйте, Ярослав Петрович. Это Омелян... Вопрос у меня к тебе; в среду никаких дорожных ЧП не произошло?.. Нет, таких, чтоб пострадавшую в больницу отвезли?.. Да, женщина... Ну, слава Богу. Извини за беспокойство...

7

Вокруг Богдановска садово-огородные участки. В апреле отшелестели теплые дожди. Все пошло в рост. Только поспевай от дерева к дереву, от куста к кусту, срезай сушь, окучивай. В это жаркое июньское воскресенье райцентр словно вымер, дачное поветрие выдуло жителей туда, где земля пахнет землей, а ветром приносит не бензиновую вонь, а запахи неказистых полевых цветов. Там, где река крутой дугой углубилась в песчаный пятачок, затеяли какую-то потеху босоногие голоспинные мальчишки. Весной и в начале лета к густой, повисшей над водой осоке сильное стрежневое течение сносило опасные водовороты, в них крутились согнанные половодьем с верховья вымытые прибрежные кусты, коряги, иногда доски и дощечки, комки старых птичьих гнезд, строительный и бытовой мусор. Несмотря на грязную здесь воду, мальчишки часто подплывали к этому месту, тут всегда можно было выловить полезное в детских забавах: старый скат (его хорошо поджечь, здорово горит), кусок пенопласта, цветные разбитые стекла с задних световых сигналов автомобиля и еще всякую всячину, какую человек выплевывает из своего жилища.

Трое мальчишек нырнули, чтоб добраться к коряге, принесенной течением вчера под вечер, и проверить, не прибыло ли с ней чего-нибудь интересного. Вынырнув в центре мутной пузырившейся пены, отфыркавшись, они огляделись, и вдруг начали истошно кричать, разбрызгивая суматошными взмахами воду, рванули к берегу, где их ждали загоравшие на песке приятели. Едва добрались, задыхаясь, зашумели: