Это невероятно, неописуемо, превосходно. Такая красота, что аж дух захватывает. Соперники стоят у разных концов стола и перебрасывают друг другу теннажный шар через небольшую сеть, натянутую поперёк стола. Шарик отскакивает от невидимого магического щита, выставляемого игроками раскрытой ладонью, и несётся на противоположную сторону, оставляя за собой светящийся «хвост», который не успевает полностью раствориться в воздухе, пока возвращается обратно. И уже через минуту игры стол становится разукрашен искрящимися полосами, а у особых умельцев шар летает так быстро, что игра сопровождается ещё и звуковыми эффектами, когда он рассекает воздух, посвистывая.
И сейчас я стояла, словно приклеенная к полу, наблюдая за одним из столов, где шар летал между игроками с невероятной скоростью, и, похоже, уже давно, ведь узор из светящихся линий был настолько интенсивен, что можно было предположить, что теннажный шар перелетал от соперника к сопернику уже не одну сотню раз. При этом он издавал звуки, перескакивая от щита к щиту с бешеной скоростью, и было вообще непонятно, как игроки ещё видят его. Даже у меня в глазах зарябило, а мы только вошли.
Наконец, одни из соперников ударил слишком сильно, шарик просвистел мимо его оппонента, и, стукнувшись о стену, упал на пол. Зал взорвался аплодисментами и криками одобрения, а соперники устало опёрлись руками на стол, приводя дыхание в норму, и я решила посмотреть на этих умельцев.
Надо же! Одним из них оказался Николас, а вторым, победившим в игре, Дэймин Ратсел. Собственной персоной! Я снова вспомнила глупую утреннюю ситуацию, но быстро остановила ускорившееся сердце глубоким дыханием, собираясь делать вид, что ничего не произошло. А ещё лучше было бы просто смыться отсюда, пока никто из знакомых нас не заметил.
— Сёма, — прошептала я, собираясь увести сестру, но было уже поздно.
— Вия, — крикнул Николас, привлекая к нам внимание, и мне ничего не оставалось, кроме как улыбнуться и потащить сестру к нему, знакомиться.
— Привет, Ник. Это было круто, — искренне выразила я своё мнение.
— Да брось. Я же проиграл, — Ник скромно улыбнулся, — хотя Дэймина выиграть практически невозможно.
— Да ладно. Он же не профессиональный спортсмен, — почему-то мне не хотелось думать о том, что этот индюк так хорош ещё и в теннаге. Или просто было неприятно слышать о нём что-то хорошее. Не знаю почему. Надо признать, его папаша сыграл в этом не последнюю роль. Ну не мог этот старый извращенец воспитать порядочного сына! Наверняка, младший Ратсел такой же мерзкий бабник.
— Я уверена, что ты смог бы его обыграть.
— Спасибо за веру в меня, — Ник не заметил в моих словах излишней агрессии в сторону Дэймина и искренне улыбнулся, а вот Сёма посмотрела с подозрением. Я и сама бы на себя сейчас так посмотрела. Ратсел-младший вызывал во мне необоснованную и несвойственную мне агрессию. Скорее всего, потому что он стал причиной моего утреннего позора.
— На самом деле, Ратсела ещё никто не выигрывал, — огорошил нас Ник.
— В каком это смысле? — спросила удивлённая Семана.
— В прямом, — ответил ей парень и исправил мою оплошность: — Я — Ник, кстати.
— Очень приятно, Семана, — Сёма обворожительно улыбнулась своей неповторимой улыбкой, доставшейся ей от мамы.
— Дэймин не профессионал, — продолжил Николас, — он не занимается теннагом, но эта игра ему даётся легко, как видите. Ещё ни один непрофессионал его не обыграл. И то, что я так долго продержался — чудо. Хотя я как раз этой игрой увлекаюсь серьёзно. Тренируюсь в доме спорта, выступаю на соревнованиях… И вот, как видите, всё равно ему проигрываю.
— Пф, — довольно громко возмутилась я, — быть не может. Уверяю тебя, в этом году ты его обязательно обыграешь!
— Ник, отличная партия, — глубокий бархатный голос прозвучал так близко, что от дыхания говорящего волосы в районе моего правого виска зашевелились. Я замерла.
— Да, брось, — ответил Ник и смущённо улыбнулся, — тебя невозможно обыграть.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Тебе просто не хватает терпения. Будешь внимательнее, и обязательно обыграешь меня в этом году, — ответил Дей, давая понять, что слышал мои слова. — Сыграем?
Я быстро повернулась в сторону Деймина, чтобы понять, к кому он обращается, и практически уткнулась носом в обнажённую мускулистую грудь — Ратсел зачем-то расстегнул молнию на своей толстовке. Нет, здесь, конечно очень жарко. Ну, так надевал бы футболку! Зачем тут полуголым щеголять? Здесь же дети! Я с трудом заставила свои глаза оторваться от этого зрелища и подняла взгляд к лицу Деймина. Он смотрел на меня.
— Играешь? — парень повторил вопрос, глядя мне в глаза с вызовом.
Вся моя агрессия схлынула со скоростью снежной лавины и оставила после себя лишь пустоту. Полную пустоту. В моей голове не было ни одной мысли. Ратсел говорил со мной. Со мной? Почему вдруг Ратсел говорит со мной? Неужели хочет высмеять из-за утренней ситуации? Но вместо слов и вопросов мой рот просто беззвучно открывался и закрывался. Наверное, я была похожа в этот момент на безмозглую рыбу в аквариуме.
И Деймин молчал. Видимо, ждал от меня хоть какой-то реакции на свои слова. И она последовала… Думаю, ещё никто так не удивлял этого индюка. Честно говоря, я и сама удивилась своему поступку. Это было очень на меня не похоже. Я просто отвернулась и возобновила разговор с Николасом, полностью проигнорировав мистера «накаченная грудь».
— И давно ты занимаешься теннагом? Почему именно им?
Где-то справа от меня послышался негромкий хмык.
А Николас переводил растерянный взгляд с моего лица куда-то чуть выше и обратно. Кожей я чувствовала, что Ратсел остался стоять на месте и прожигал своим взглядом мой профиль, да так, что, кажется, ещё минута, и волосы полыхнут огнём.
Неловкую паузу заполнила удивлённая Сёма:
— Привет, — сказала она, обращаясь к Дэймину, — Вия у нас просто плохо слышит…
Я бросила на сестру недовольный взгляд и, тяжело вздохнув, повернулась к продолжающему хранить молчание индюку.
— Не играю, — сказала я, предусмотрительно подняв глаза сразу к лицу Дэймина. Особо легче не стало…
Вот уж не знаю, на что приятнее смотреть: на идеально накаченный торс, выглядывающий из-под расстёгнутой толстовки, или на идеально симметричное лицо, словно вылепленное умелыми руками скульптора. Нет, ну это ж надо, как Великий постарался над этим экземпляром? Мужику неприлично быть таким красивым! В его обществе любая «Мисс» будет чувствовать себя ущербной уродиной.
— Тебя не учили, что вклиниваться в чужие разговоры — нехорошо?
Слева послышался испуганный вздох Семаны.
— А тебя не учили, что грубить взрослым нехорошо? — не остался в долгу Ратсел.
Я скептически приподняла брови, не признавая, что наша разница в возрасте позволяет ему считать себя взрослым по сравнению с нами. Сколько ему? Двадцать два? Двадцать три? Да он всего лет на пять-шесть старше.
И в ответ на мой несогласный с ним взгляд этот индюк сделал то, чего я уж никак не ожидала в сложившейся ситуации. Он широко улыбнулся, ослепляя меня светом своих белых зубов, таких же идеальных, как и весь он. И эта улыбка была такая задорная и искренняя, такая мальчуковая, что я не смогла удержаться, и уголки рта сами по себе растянулись. Я попыталась это исправить, поджав губы, но было поздно — Ратсел заметил и мою улыбку, и попытку её скрыть. Он заулыбался ещё шире.
— До встречи, колючка.
И его высочество индюк удалился из помещения, подмигнув мне на прощание. А я смотрела ему вслед и думала, чем же заслужила внимание такой важной персоны. И главное, как так получилось, что моё раздражение буквально за секунду сошло на «нет», постепенно превращаясь в… симпатию?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Глава 4
После допроса с пристрастием от Семаны, который она провела, утащив меня за угол клуба как только Ратсел-младший ушёл, я отправилась в нашу комнату, чтобы осмыслить произошедшее.
