что старший, Роман, счастливо женат и имеет уже двоих детей, являясь правой рукой отца в их семейном строительном бизнесе.
Максим же, получив юридическое образование, не пошел по стопам отца и брата, а занимается какими-то скандальными проектами. Закрытые клубы, раскрутка молодых музыкальных дарований, школа моделей. Ничего серьезного и надежного, как считал Николай Дмитриевич, не поддерживая сына и вступая с ним в конфронтацию.
У меня сложилось впечатление о нем, как о человеке со вздорным непримиримым характером, любителе играть на нервах, бабнике и хаме. Жуткие истории о сыне Николай Дмитриевич доверительно шептал матери на ухо, и я видела ее расширенные от ужаса глаза. Жаль, что тогда я не выяснила правду. Не любила сплетни и не хотела ничего слышать о семье отчима. А теперь таинственность Максима пугала до дрожи. Я совершенно не знала, на что он способен и что хочет мне предложить.
Глава 4
— Так что же? — нетерпеливо разорвала я гнетущую тишину, голос срывался, отчего я смутилась и покраснела.
— Ты, может, слышала про мой бизнес? — спросил Максим, не сводя взгляда с дороги. — Открываем с партнерами новый закрытый клуб под Питером. Для избранных. Сейчас разрабатываем программу, чтобы никто из посетителей не скучал. Это будет престижное место, поэтому нужен высший класс во всем. В том числе в музыке. Я знаю, что ты пиликаешь на скрипке. Хочу предложить тебе работу.
— Мне? Работу? Но зачем? Ты не похож на альтруиста, — скептически посмотрев на Максима, я искренне удивилась, а еще внутренне поморщилась от пренебрежительного «пиликаешь». Непосвященные обыватели — что с них взять…
— Ну, скажем так, маман разбушевалась не на шутку, берегов не видит. Твою мать я уважаю, она ни за что пострадала. Отдувается за свою доченьку в СИЗО. Сам я ей помочь не могу — мать прознает и жизни не даст, а если ты заработаешь деньги и наймешь нормального адвоката, вытащим Людмилу.
Оторопь охватила всё мое тело. Видимо, Максим продолжает заблуждаться и думать, что это я — любовница его отца, а маму, которую он, скорее всего, знает давно и встречал в офисе у отца, считает невинно пострадавшей. Мысли закрутились с бешеной скоростью. Появился шанс вытащить маму. Может, Максим не такой уж и негодяй, раз хочет помочь ей?
Конечно, он бы мог дать деньги просто так, но, наверное, не способен отказаться от искушения использовать меня в каких-то грязных делишках. Не верила я ему. Слишком подозрительная доброта не вязалась с ненавистью, плескавшейся в его глазах цвета штормового неба. С ненавистью, что вылилась на меня в тот день в больнице.
— Сколько мне придется работать, чтобы получить нужную сумму? — спросила я осторожно, тем самым признавая, что готова принять предложение и ничего не смыслю в гонорарах адвокатов.
Стрельнув в меня цепким взглядом, Максим неопределенно ухмыльнулся.
— Даже не спросишь, что за работа?
— Ты, кажется, упомянул скрипку. Мне придется обеспечивать живую музыку во время вечеринок?
— О нет, красавица, ты недостойна того, чтобы служить фоном, — с мрачной улыбкой протянул Максим.
— Но как же тогда?
Я откровенно испугалась и не могла скрыть эмоции.
— Да не трясись ты так. У меня есть задумка конкретно для тебя. Представь себе: темная сцена с роскошным стулом посередине, вдруг прожектор падает на него, высвечивая красным женскую фигуру — тебя со скрипкой в руках. И ты играешь. Но не в стиле Ванессы Мэй или Линдси Стирлинг, не нужно скакать по сцене. У тебя своя задача. Очаровать зрителей, чтобы они молча слушали и не могли оторвать от тебя взгляда.
А он и правда поглощен этой идеей, поняла я. Даже знает известных скрипачек, прославившихся виртуозной игрой на скрипке, далекой от классической музыки, скорее, ближе к жанрам техно и рок. Как он надеется привлечь к такой скромнице, как я, современную публику?
С сомнением покачав головой, я спросила его об этом напрямую.
— Само собой, музыка как таковая вряд ли заинтересует искушенного зрителя, — был его ответ. — Но если скрипачка притягивает к себе взор, то какая разница, что и как она играет?
— Как я должна, по-твоему, притягивать взор?
— А ты еще не поняла?
— Я не люблю разгадывать загадки.
— Об этом ты узнаешь из контракта.
— Но почему не сейчас?
— Потому что я так сказал.
— А не катиться бы тебе ле… — начала я, но вдруг поняла, что Максим привез меня к дому. — Ты знаешь мой адрес? Что еще тебе известно?
Спрашивала я не из простого любопытства. Скорее, из страха. Если он выяснит, проникая всё глубже в мою жизнь, что я не имела связи с его отцом, что будет? Он ни в коем случае не должен узнать правду! Пусть лучше считает меня шлюхой, а не маму, а ее вытащит из тюрьмы. А потом мы уедем, чтобы ни он, ни его мстительная мамаша не смогли нас найти.
— А тебе есть что скрывать, птенчик? Чего ты боишься? Люди поспрашивали о тебе у местной публики — я же должен знать, кого нанимаю на работу.
— Я еще не соглашалась и не видела контракт.
— Скажи мне свой ящик, пришлю тебе сегодня или завтра.
— Э-э-э… — замешкалась я, со стыдом признавая: — У меня нет интернета. Могу я увидеть контракт на бумаге?
Не удостоив меня ответом, Максим опять неопределенно ухмыльнулся и рванул с места, выезжая со двора на проезжую часть.
— Зачем ты меня увозишь от дома? Куда мы едем?
— В мой офис. Подождешь, пока я распечатаю и отдам тебе контракт. Паспортные данные уже вписаны. Тебе останется только подписать.
Вознесенская Таисия Георгиевна. Стиснув в руках айфон со снимком разворота ее паспорта, сверял данные с графами контракта. Он почти не отличался от других, заключенных с работниками клуба.
Кроме пары деталей, которые Таисия вряд ли заметит. А когда заметит, будет уже поздно. С усмешкой нажал на кнопку печати и посмотрел в проем двери.
Обозначенная персона спала в соседней комнате, простуженная и полумертвая от усталости. Снова вгляделся
