Читаем без скачивания Сказочное наказание - Богумил Ногейл

— Ну и отвратный же тип! — дернула головой Алена.

— Спорим, он у нее вот здесь. — Мишка подбежал к Алениному рюкзаку и стал развязывать веревочку.

Алена волчицей прыгнула ему на спину, и они покатились по паркету.

В дверях показался Станда.

— Эй, голубчики, это вы бросьте! Посередине устроюсь я, а Алена слева, да будет вам известно.

— Ну вот, привет! — Алена поднялась с пола, и было похоже, что она сейчас расплачется.

Закрыв лицо руками, она повернулась к нам спиной. И точно, захныкала.

— Видишь, — сказал Станда Мише, — ты ее дразнишь, и всякий раз это кончается слезами. — Он обнял Алену за плечи и стал утешать: — Не обращай внимания… Ты ему еще отплатишь…

— Я одна не буду спать, — пробормотала Алена, уткнувшись в шкаф. — Мальчишки будут все вместе, а мне на них ни взглянуть, ни поболтать с ними… и-и-э-ээ…

— Не бойся, одна ты там не будешь и к мальчишкам сможешь заходить, — уговаривал ее Станда, оттаскивая от шкафа.

— Как же не одна! — пискнула Алена. — Больше ведь никого нет.

— Пока нет, но будет, — сказал Станда. — Она скоро здесь появится. У тебя есть приятели, вот и ко мне приятельница приедет. Ивана хорошая девушка, вам она непременно понравится. — Тут он смутился, слегка покраснел и направился к двери. — Ну, все, осматривайтесь, располагайтесь.

И исчез, будто и впрямь совершив непристойность, как любил говорить наш директор.

— Ага, к нему девушка приедет, — зашептала Алена.

— Ишь хитрюга! — польстил ей Миша. — Как это ты так быстро сообразила?

Алена отмахнулась от него, а я быстро сунул ей в руки три одеяла.

— Кончайте болтать, пора за дело!

Мы набили тюфяки соломой, вместо простыней постелили одеяла и принялись размещать в шкафах содержимое своих рюкзаков. Хотели было приготовить постель и для знакомой Станды, но он не позволил — он, дескать, бывалый воин и по части заправки кроватей большой мастак. За этим занятием мы его и оставили.

Все было готово, и тут наши желудки дали о себе знать настоящей симфонией бурчания. Первым распаковал свои запасы Тонда — у него оказалась целая куча шницелей, уложенных, как поленница дров, полбуханки хлеба и полиэтиленовый пакет, набитый огурцами.

У нас даже дух захватило! Нас мучила страшная жажда, да и промозглый замок с каждой минутой превращался в раскаленную Сахару.

Тондины запасы огурцов мы взяли штурмом. Он глядел на это с печальным смирением, не проронив ни слова. Впрочем, три слова он произнес, и в то мгновение эти слова показались нам райской музыкой:

— Что ж, налетайте!

Поесть Тонда любил, но жадиной никогда не был, что правда, то правда.

— Стоп, — прервал наше огуречное пиршество Станда, заслышавший восторженные вопли. — Что делает перед едой всякий воспитанный человек?

Кусок застрял у нас в горле. Мы покосились друг на друга, но никто не знал, что ответить. Наконец Тонда, проглотив шницель и вытерев масленые губы тыльной стороной ладони, робко заметил:

— А если мы не умеем молиться…

Станда громко расхохотался:

— Дурачки, я этого и не требую. Руки мыть — быстро! Да и вообще, мы все как трубочисты, с головы до ног.

Делать было нечего. Оставив на столе шницели, яйца, охотничьи колбаски, огурцы и сладкие пирожки, мы гурьбой вывалились во двор, пересекли его и подошли к стене, где находился бассейн, тот самый, что я увидел через калитку и который привел меня в полный восторг. Это был большой фонтан с огромной чугунной лилией посередине — из нее, по-видимому, прежде била вода, падая в бассейн. Теперь фонтан зарос непроходимым кустарником, травой и, главное, крапивой, так что заржавевшей лилии было почти не видно. Однако из отверстия в основании бассейна струилась вода — при первом осмотре ограды замка я подумал, что это волшебный родник. Откуда бралась вода, мы не смогли установить, потому что Станда усадил нас вдоль канавы и началось великое умывание и плескание — больше, конечно, плескание. Для меня это уже не было таким наслаждением, как для остальных, и я успел немного осмотреться. Все кругом заросло травой, тут погуще, там пореже; из нее поднимались высокие, стройные елочки, пихты и другие деревья, названия которых я не знал. Под ними виднелись остовы скамеечек и каменного постамента, служившего столиком. Откуда здесь взяться воде? А если сток плотно закрыть и наполнить бассейн водой? Вот бы получилась купальня!

Я натянул майку и, не обращая внимания на фонтан брызг, которые подымала, целя в меня, Алена, прошел несколько шагов по течению; там я присел на корточки возле канавы и, глядя на воду, размечтался, воображая, каким будет наш новый бассейн. Первым делом надо очистить резервуар, потруднее будет вырвать кусты и крапиву… Нет, крапивы я не боюсь. Но если Станда позволит сделать купальню, то, собственно, можно ли будет считать наказанием нашу жизнь в замке?

Внезапно я ощутил на шее чье-то дыхание и, прежде чем сообразил, что делать — отскочить в сторону или перемахнуть через ручей, — почувствовал тычок в спину и полетел вниз головой в воду. Уткнувшись лицом в мягкий ил, я судорожно шарил руками, за что бы понадежнее ухватиться, а когда мне это удалось, пробкой выскочил на поверхность.

— Ну, гады! — озлился я, стирая с глаз липкую болотистую слизь. — Вы за это поплатитесь!

С трудом протерев глаза, я шагах в десяти от себя увидел всю компанию — Алену, Мишу, Тонду и Станду. Они замерли, двинувшись было мне на помощь. И пялились на меня, как на привидение. До меня дошло, что взгляды их устремлены на что-то находящееся позади меня.

Я резко повернулся, готовясь к обороне, но тут увидел уже знакомого пса.

Старый косматый овчар сидел на задних лапах и глазел на меня. Заворчав, как печальный медведь, он завилял хвостом.

— Эй, чего тебе? — пробормотал я, ничего более остроумного в этот момент мне в голову не пришло.

Пес несколько раз хлестнул хвостом по траве, разинул пасть и, зевнув, прижал уши к голове.

А я стоял как вкопанный, с лица стекала вода вместе с грязью и потом. Этот барбос вовсе и не такой уж слабак, как считал Станда. Из-под его жуткого языка торчали еще вполне приличные клыки.

Моя неподвижность наскучила псу. Подковыляв поближе, он снова сел, да так близко, что едва не коснулся носом моих дрожащих ног. И вдруг, уткнув голову мне в колени, нетерпеливо завыл.

— Он хочет, чтобы ты его погладил! — крикнула Алена в ту самую секунду, когда у меня пропал страх и я понял, как надо поступить.

Положив руку псу на голову, я осторожно погладил его. Повизгивая от блаженства, он терся об меня своей громадной башкой с таким ожесточением, что я едва удержался на ногах.

Потом его гладили все; он переходил из рук в руки, счастливый, катался по траве, как озорной щенок, а когда мы наконец отправились наполнить свои пустые желудки, пес вместе с нами вошел в замок. Пятеро сели за стол, один под стол, и голодным никто не остался.

9. Кастелян возмущается

Спустя примерно полчаса на своей «двухсотпятидесятке» прикатила Ивана. Она дала круг по двору и затормозила у самого входа в замок. Выключив мотор, сняла руки с руля и спустила мотоциклетные очки на шею.

— А вот и я, ребята!

Ивана немного походила на нашу учительницу чешского языка, и мне было очень любопытно, что она за человек. Первым к ней подскочил Станда, но не успел он пожать Иване руку, как между ними возникла собачья голова. Так они и поделили ее руки — Станда пожимал правую, а Казан (это имя пес получил впоследствии) терся о левую. И тот и другой так рьяно проявляли свою радость, что мотоцикл начал угрожающе пошатываться.

Потом у нас выдалась свободная минутка, потому что Станда повел Ивану в замок устраиваться.

Лаская собаку, мы рассудили, что, вообще-то, здесь не так уж и плохо, но, когда восторги хлынули через край, я припомнил поговорку, которую любил повторять мой отец: «Не говори гоп, пока не перепрыгнешь!»

И как будто приманил злого духа. Не успел я договорить, как из боковой двери появился кастелян Клабан.

Был он в сто раз мрачнее, чем наши родители перед заседанием национального комитета. Раздраженно прогнав пса («А ну, пшел домой, урод!»), он обрушил на нас целый поток брани:

— Я запрещаю вам хозяйничать здесь! Чтоб на газоне я вас больше не видел! Нечего вам здесь делать! Сад по договору принадлежит мне! Если кого еще раз тут застану, спущу собаку!

Угроза, которой он завершил свое выступление, не произвела на нас должного впечатления. Только что познакомившись с Казаном, мы сочли это шуткой, и я даже рассмеялся.

— Нечего гримасничать, балбес, а то схлопочешь у меня, хулиган! — замахнулся на меня кастелян.

— Успокойтесь, пан Клабан, — воскликнул Станда, появившийся на ступеньках. И как раз вовремя. — Оставьте ваши угрозы, дети здесь ни при чем. Срок вашего договора о найме истекает первого июля, так что о правах вам придется говорить со мной. На заседании районного национального комитета вы обязались до конца июня перебраться к себе домой в Винтице. С квартиры мы вас не гоним, но теперь вы подчиняетесь мне. Есть постановление, что с первого июля…