3 ноября 1882 года, за четыре недели до своего восьмого дня рождения, Уинстон поступил в приготовительную школу Сент-Джордж, расположенную в Аскоте. Черчилль плохо отнесся к такому покушению на свою личную свободу. Ведь к тому времени он был обладателем поистине замечательных игрушек – паровоза, волшебного фонаря и огромной коллекции оловянных солдатиков. С началом же образования весь детский мир с его сказочными персонажами и детскими баталиями рушился, словно карточный домик. Уинстон станет слезно умолять своих родителей повременить с учебой, но в данном случае «с моим мнением считались не больше, чем с желанием появиться на свет». [39]
Когда Уинстон приехал в Сент-Джордж, все ученики были на прогулке, мальчика познакомили с будущим преподавателем. Когда они остались наедине, учитель достал тоненькую книжечку в зеленовато-коричневой обложке и произнес:
– Ты раньше никогда не занимался латынью, не правда ли?
– Нет, сэр, – прозвучал настороженный ответ.
– Это латинская грамматика, тебе нужно выучить вот этот параграф. Я зайду через полчаса и проверю, что ты выучил.
Когда учитель вышел из класса, Уинстон медленно придвинул к себе учебник и, заглянув в него, увидел:
...
Mensa – стол
mensa – О, стол
mensam – стол
mensae – к столу или для стола
mensa – столом, со столом или из стола
В его голове тут же промелькнуло: «Боже мой! Что бы это все могло значить? Где здесь смысл? Все это полнейшая ерунда. Единственный выход – зазубрить наизусть». Когда учитель вернулся, Уинни нехотя произнес все, что успел запомнить.
Увидев, что ответ произвел благоприятное впечатление, Черчилль набрался смелости и решил спросить:
– А что это все значит, сэр?
– Что написано – то и значит. Mensa – стол. Mensa есть существительное первого склонения. Всего существует пять склонений, ты выучил единственное число первого склонения.
– Но все же что это значит? – не унимался Уинстон.
– Mensa – означает «стол», – стал раздражаться наставник.
– Тогда почему mensa означает «о, стол»? И вообще, что значит «о, стол»?
– Mensa, «о, стол», – это звательный падеж.
– Но почему «о, стол»?
– «О, стол» ты будешь говорить в том случае, если станешь обращаться к столу.
– Но я никогда не буду разговаривать со столом, – тут же выпалил Уинстон.
– Если ты будешь мне дерзить, то тебя накажут, и можешь мне поверить, сделают это самым суровым образом. [40]
Но, Черчилль не придаст данным словам большого значения. За два года учебы в Сент-Джордже ему придется не раз испытывать на себе всю строгость викторианского образования.
Не обойдется, правда, и без положительных моментов. Именно в Аскоте Уинстон впервые увлечется чтением. Сначала отец подарит ему «Остров сокровищ». Затем Уинни буквально проглотит все сочинения Райдера Хаггарда, а легендарные «Копи царя Соломона», которые он будет считать хроникой реальных событий, перечитает свыше десяти раз. После беллетристики Черчилль переключится на военную историю, заказав себе красочно иллюстрированный труд генерала Уиллиса Гранта «История гражданской войны в Америке». К тому же за годы своего пребывания в Сент-Джордже Уинстон выучит наизусть отрывки из произведений Байрона, Лонгфелло, Маколея и Милтона.
И все это на фоне неутешительных успехов по основной учебной программе. В своем первом отчете в декабре 1882 года директор школы сообщит родителям Черчилля, что их сын по успеваемости занял последнее место в классе. К тому же «он – вечная причина всех беспорядков», «постоянно попадает в какие-то переделки», поэтому мало надежды, что «он научится вести себя как должно». [41] К аналогичному выводу придет и леди Рандольф, после возвращения Уинстона на рождественские каникулы. Делясь впечатлениями с мужем, она будет шокирована громкими и вульгарными речами их старшего сына. [42]
Дурное влияние Уинстона не замедлит распространиться и на его брата. Когда коллега лорда Рандольфа по «Четвертой партии» сэр Генри Драммонд Вульф спросит младшего сына леди Рандольф: «Хороший ли ты мальчик?», то Джек ответит:
– Да, но мой старший брат учит меня быть непослушным и озорным. [43]
Несмотря на многочисленные письма, в которых Уинстон неизменно указывал, что «абсолютно счастлив», [44] с первой школой ему и впрямь не повезло. Спустя почти пятьдесят лет он признается:
– Как же я ненавидел эту школу и какую беспокойную жизнь я провел там в течение двух лет! [45]
На тот момент Сент-Джордж была одной из самых дорогих и привилегированных лондонских школ. Всего несколько классов по десять человек в каждом, большой плавательный бассейн, площадки для игры в гольф, футбол и крикет. Все преподаватели, магистры гуманитарных наук, исполняли свои обязанности в специальных мантиях и квадратных головных уборах. Готовя своих выпускников для поступления в Итон, они вели обучение по так называемой итонской модели, уделявшей основное внимание не столько образованию, сколько воспитанию. Недаром спустя семьдесят с лишним лет после означенных событий Черчилль называл свою первую школу не иначе как «штрафная каторга». [46]
Сохранились записки искусствоведа Роджера Фрая, [47] учившегося в Сент-Джордже вместе с Уинстоном. Он вспоминал, как каждый понедельник, после общей линейки, провинившихся мальчиков вели в библиотеку и подвергали порке. В результате данной экзекуции «попки несчастных превращались в кровавое месиво». Остальных же школьников в воспитательных целях сажали около открытой двери, чтобы они, «дрожа от страха, слушали вопли» своих одноклассников.
Фрай был одним из старост и наблюдал все эти издевательства в непосредственной близости. Позже он утверждал, что директор получал от данных наказаний «сильнейшее садистское наслаждение». [48]
Сам Уинстон вспоминал:
– Я уверен, что ни один из итоновских студентов или тем более учеников Хэрроу никогда не подвергался такой жестокой порке, которую привык устраивать наш учитель. [49]
Пройдут годы, и восемнадцатилетний Черчилль вернется в Аскот, чтобы отомстить бывшему директору, но тот не доставит ему такого удовольствия, скончавшись в ноябре 1886 года от сердечного приступа в возрасте тридцати восьми лет.
Каким бы ни было поведение учителя, сам Черчилль также не станет утруждать своего наставника в поиске причин для недовольства. С первых же дней пребывания в Сент-Джордже Уинстон проявит весь спектр своего независимого, упрямого и непокорного нрава, не только выходя за рамки дозволенного, но также стараясь отвечать по мере возможности на жестокие экзекуции преподавателя. Так после очередного наказания за кражу сахара из кладовки Черчилль в клочья разорвет любимую соломенную шляпу главного обидчика. [50]
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
