негодование и при этом делать вид, что напуган до смерти.— У меня неотложное дело. Я уже сообщил об этом... администрации аэропорта. Мне дали понять, что внеочередные задержки в Суве иногда бывают при дозаправке, и пообещали посадить на ближайший самолет, вылетающий рейсом на запад. Администрация гостиницы тоже предупреждена, и поэтому мы с минуты на минуту ожидаем вызова.— Это, конечно, неправда, но дневная гостиничная смена уже ушла, так что быстро проверить мои объяснения было нелегко. Но я видел, что он мне поверил.
— Очень интересно. И главное, удобно,— пробормотал «белый».— Миссис Бентолл, подойдите к своему мужу и поддержите за руку. Он того и гляди в обморок свалится.— Мари подошла и села не менее чем в двух футах от меня, уставившись неподвижным взглядом прямо перед собой. Тогда «белый» сказал: — Кришна!
— Да, капитан? — Ответ последовал от индийца, который был приставлен к Мари.
— Выйди на улицу и позвони в регистратуру гостиницы. Скажи, что звонишь из аэропорта и что для миссис и мистера Бентолл есть два места на самолете компании КЛМ, который через два-три часа заканчивает дозаправку. Скажи, мол, они должны поторопиться и выехать немедленно. Понял?
— Есть, капитан.— Индиец сверкнул белоснежными зубами и бросился исполнять приказ.
— Не туда, идиот! — «Белый» кивнул на другую дверь, выходящую на веранду.— Хочешь, чтобы на тебя все полюбовались? После того, как позвонишь, хватай такси своего приятеля, подъезжай к парадному входу и скажи, что тебе тоже позвонили из аэропорта. Просили забрать миссис и мистера Бентолл. Потом поднимайся сюда за чемоданами.
Индиец кивнул и испарился. «Белый» затянулся сигарой, выдохнул на нас облако черного вонючего дыма и осклабился:
— Здорово, правда?
— Что вы, собственно, намерены сделать?
— Отправлю вас в небольшое путешествие. Он снова ухмыльнулся, обнажив прокуренные желтые зубы.— Никто вас и не хватится, все решат, что вылетели самолетом в Сидней. Разве не печально? — Он измывался над нами.— А теперь вставайте, руки за голову и лицом к стене.
Увидев направленные на меня три ствола, я решил, что самое лучшее — подчиниться. Тем более что один из стволов находился от моей драгоценной физиономии не далее, чем в восемнадцати дюймах. Он уже увидел, что я уже всласть насытился зрелищем сдвоенного железнодорожного тоннеля, и ткнул меня в спину. Я повернулся, и он опытной рукой, которая едва ли упустит коробок спичек, обшарил меня сверху донизу. Наконец, я почувствовал, как давление ствола на мой несчастный позвоночник ослабло.
— О’кей, Бентолл, садись. Даже странно, обычно такие слюнтяи, как ты, не могут удержаться от удовольствия потаскать в кармане пушку. Может, она у тебя в чемодане. Ладно, потом поглядим.— Он, хитро прищурившись, посмотрел на Мари Хоупман.— Ну, а вы, леди?
— Не смейте до меня дотрагиваться, вы... ужасный человек.— Она вскочила и стояла теперь, вытянувшись как вахтенный, во фрунт, руки по швам, кулаки сжаты, дышит глубоко. Не думаю, что без каблуков в ней было больше пяти футов четырех дюймов, но в гневе она казалась гораздо выше. Просто цирк.— За кого вы меня принимаете? Неужели думаете, что я могу носить оружие?!
Он медленно и задумчиво обвел взглядом ее фигуру, обтянутую довольно выразительно легким платьем, и вздохнул.
— Было бы просто чудо, если бы вы его носили. Разве только тоже в чемодане. Но вам не удастся их открыть до тех пор, пока не прибудем на место.— Он задумался.— Кстати, мадам, а сумочки у вас разве нет?
— Не смейте трогать мою сумку своими грязными лапами!—снова взорвалась Мари.
— Они вовсе даже не грязные.— Он для пущей убедительности сам их осмотрел.— По крайней мере, не очень. Сумку, миссис Бентолл.
— В тумбочке,— презрительно фыркнула Мари.
Он двинулся в другой угол комнаты, не спуская с нас глаз. Я подумал, что, видимо, он не слишком уверен в своем помощнике вместе с его дробовиком. Достав из тумбочки маленькую сумочку из крокодиловой кожи, он щелкнул замочком и высыпал содержимое на постель. Куча всякого барахла — деньги, носовой платок, расческа, косметичка, в которой тоже, в свою очередь, было много всякой женской белиберды, но только не оружие. Оружия не было, это определенно.
— Похоже, вы действительно не из тех.— У него в голосе даже виноватые нотки послышались.— Но знаете, леди... для того, чтобы дожить до пятидесяти, нужно научиться никому не верить, даже собственной матери... — Он вдруг замолчал, взвешивая на руке пустую сумку. Что-то она тяжеловата...
«Белый» заглянул внутрь, пошарил там рукой, потом ощупал дно снаружи... Послышался щелчок, и второе дно открылось, повиснув на петлях. Глухой стук, и некий предмет лежит на ковре. Что же это? Он нагибается и поднимает маленький коротконосый пистолетик.
— Наверное, одна из забавных игрушек-зажигалок. А может быть, духи или распылитель пудры? Чего только сейчас не придумают.
— Мой муж ученый и очень известный человек в своей области,— заявила Мари Хоупман, сохраняя каменное выражение лица.— На него уже дважды покушались. У меня есть разрешение полиции на это оружие.
— Я тоже дам вам разрешение, не беспокойтесь, леди. Все будет в ажуре.— Он не сводил с нас подозрительного взгляда, но тон оставался спокойным.— Ну ладно, Рабат,— это уже индийцу с дробовиком.— Выйди на веранду и посмотри, не балуется ли кто-нибудь около такси.
Да, у этого типа все продумано до мелочей. Даже если бы я захотел, все равно не мог ничего предпринять. Но я и не хотел, во всяком случае, сейчас. В расход он нас явно не собирался отправлять, а вопросы, которые меня мучали, бегством не решишь.
В дверь постучали, и он, быстро задвинув шторы на открытом окне, спрятался за ними. Вошел коридорный в сопровождении Кришны и подхватил три чемодана. На Кришне форменная фуражка таксиста, через руку перекинут плащ. Вполне естественно в дождливую погоду, но я мог поклясться, что рука его под плащом была не безоружна. Он почтительно выждал, пока мы вышли из номера, и, взяв четвертый чемодан, последовал за нами. Дойдя до конца коридора, я заметил, что из нашего номера вышел «белый» и пошел следом. На таком расстоянии его нельзя было заподозрить в причастности к нашей компании, но в случае, если бы мне взбрела в голову какая-нибудь фантазия, он успел бы подскочить. Меня все время мучила неотвязная идея, что он уже когда-то все это проделывал.
Ночной дежурный, худой, темнокожий, со свойственным такого рода служащим выражением утомленного всезнайства, уже держал
