Читаем без скачивания Фантомас и пустой гроб - Марсель Аллен

— Подонок! Негодяй! — бормотал он. — Он считает, что я намеренно убил несчастную женщину! Если я приму этот чек, я действительно стану убийцей!

Он кинулся к столу, схватил лист бумаги и стал лихорадочно писать. «Господину Прокурору Республики», — вывел он вверху страницы. И остановился: он не очень представлял себе, как и на что он собирался писать жалобу. В этот момент его взгляд упал на ящик для бумаг, где сверху лежало письмо стряпчего, уведомлявшего его о том, что клиника должна быть продана с торгов. В его сознании происходила мучительная борьба. Деньги Педро Коралеса могли бы спасти клинику от банкротства. Может быть, ради этого стоило бы переступить через веления совести?

Поколебавшись несколько минут, Поль Дроп отложил перо и позвонил лакею, чтобы тот ввел нового визитера. «Какого черта нужно от меня этому Миниасу?» — подумал доктор.

Через две минуты греческий финансист приветствовал директора клиники, с которым уже был знаком.

— Какой добрый ветер вас принес? — любезно осведомился Поль Дроп.

— Добрый ветер? Вы, видимо, не в курсе последних событий, мой милый доктор…

— А что случилось?

— Случилось то, что в моем лице вы имеете нового компаньона. Я только что виделся с Картере и оформил с ним покупку вашего заведения.

Поистине, это был вечер неожиданностей для доктора Дропа. Но он быстро оправился и сердечно пожал финансисту руку:

— Я очень рад услышать эту новость, дорогой Миниас! Вы помогли мне выйти из крайне сложной ситуации… Надеюсь, вы понимаете, что моя клиника — совсем не плохое предприятие. Она может приносить хороший доход. Нам только надо преодолеть временные затруднения… Нет худа без добра: я рад, что все так сложилось. Теперь я наконец смогу полностью отдаться медицине!

— А также — вашей великой любви! — не без иронии добавил ехидный грек.

Лицо доктора омрачилось.

— Не будем говорить о моей любви, — ответил он. — Достаточно того, что перед вашим приходом я чуть было не совершил низость, в которой мне пришлось бы потом раскаиваться всю жизнь… И это ради каких-то шестидесяти тысяч франков!

Поль Дроп собирался продолжить, но Миниас прервал его:

— Кстати, доктор, я надеюсь, вы не забыли о нашем уговоре? Вы обещали взять на работу одного моего знакомого по имени Клод…

— Признаться, я не помню этого… Но в любом случае я готов выполнить вашу просьбу.

— Только должен вас предупредить, что Клод — не совсем обычный человек. Ему свойственны некоторые странности, неожиданные поступки… Я прошу вас отнестись к нему снисходительно. А в общем-то он неплохой малый и старательный работник. Все, что требуется, — это не стеснять его свободу…

— Обещаю вам, что ваш протеже будет пользоваться полной свободой. Это ведь сущий пустяк по сравнению с той услугой, которую вы мне оказываете…

Миниас снова прервал его:

— Простите, я не сообщил вам еще об одной маленькой детали. Я действительно подписал купчую на вашу клинику, но с правом внести деньги только через восемь дней…

— Ну и что?

— А то, — холодно продолжал Миниас, — что у меня нет ни гроша за душой. Десять дней назад я полностью прогорел на бирже…

Полю Дропу показалось, что потолок обрушился ему на голову.

— Но это же ужасно, Миниас! — забормотал он. — Вы, наверное, шутите?

Но грек только пожал плечами:

— Я никогда не шучу в деловых вопросах. Я сказал, что взял отсрочку на восемь дней. Это значит, что через восемь дней я должен буду найти деньги… Да, что там вы начали мне рассказывать относительно шестидесяти тысяч? Это, должно быть, интересное дельце. Еще несколько таких, и финансовые проблемы вашего заведения были бы решены… Объясните же мне, в чем суть комбинации.

Обессилев, доктор Дроп тяжело опустился в кресло и сунул в дальний ящик своего стола мужественное письмо, которое он начал писать Прокурору Республики…

4. НОВЫЙ САНИТАР

В дождливый темный вечер, около одиннадцати часов, автомобиль с потушенными фарами спускался вдоль бульвара Майо в направлении улицы Мадрид. Рядом с водителем сидел человек, закутанный в просторную пелерину, воротник которой он поднял, спасаясь от холода. Приблизившись к заведению доктора Дропа, машина не остановилась у главного входа, но, углубившись в узкую боковую улочку, подъехала к калитке, ведущей в парк с противоположной стороны. Водитель заглушил мотор, а его спутник, выйдя из кабины, стал нажимать кнопку электрического звонка возле калитки.

В низком подвальном помещении клиники звонок разбудил дремавшего там служителя. Тот вскочил, натянул куртку и пошел открывать. Сквозь прутья ограды он разглядел странную машину, остановившуюся у калитки.

— Так это вы похоронная служба? — спросил он у человека в пелерине.

Услышав утвердительный ответ, служитель отпер калитку и повел приехавшего к старшей сестре. Та, как обычно в это время, занималась бухгалтерскими делами. В этот вечер улыбка не сходила с лица мадемуазель Даниэль: несколько часов назад доктор Дроп сообщил ей, что все финансовые трудности клиники благополучно улажены. Появление служащего похоронной компании не нарушило ее хорошего настроения. Речь шла о рутинной в общем-то процедуре: надо было незаметно вывезти с территории клиники тело скончавшейся Кончи Коралес.

Даниэль быстро заполнила формуляр и протянула его служащему вместе с пятью франками чаевых. Тот поблагодарил, приподняв шляпу, потом добавил:

— Все-таки надо, чтобы кто-то мне помог. В одиночку мне не дотащить…

— А водитель? — спросила Даниэль.

— У него приказ не покидать машину.

— А вы, Максим? — обратилась сестра к служителю. — Не согласитесь ли вы помочь?

Но служитель отказался, сославшись на то, что это не входит в его обязанности и что он страсть как боится мертвецов.

— Ладно, ладно, — сказала старшая сестра, — У нас есть новый санитар Клод, пошлите за ним.

Вскоре появился Клод. Это был крепкий детина лет сорока пяти с обильной шевелюрой, бакенбардами и усами. Его глаза скрывались под кустистыми бровями. Он беспрекословно пошел выполнять поручение мадемуазель Даниэль, и через пять минут на гравийной дорожке парка послышались тяжелые шаги двух мужчин, несших гроб к задней калитке парка.

Выполнив поручение, санитар Клод вернулся на место своего дежурства в корпусе А. Он уселся в удобное кресло, стоявшее в конце коридора, вдоль которого располагались двери палат, и раскрыл какую-то книгу. Но в этот момент раздался тихий звонок. Посмотрев на сигнальную доску, Клод увидел, что его вызывает больной из палаты № 7. В ней находился старик по фамилии Кельдерман, один из старожилов клиники. Семь месяцев тому назад он поступил для проведения легкой операции, но затем не захотел выписываться и продолжал жить в больнице, как в пансионате. Будучи человеком одиноким и состоятельным, он имел возможность оплачивать свое пребывание в заведении доктора Дропа. Спустя два или три месяца он перенес инсульт и с тех пор передвигался в инвалидной коляске, но сохранил ясность ума и неистощимую общительность. Бог знает как, но он умудрялся быть в курсе всего, что происходило в клинике.

Вот и сейчас, стоило Клоду переступить порог его палаты, как старик ошеломил его вопросом:

— Ну как, отправили в последний путь старушку Коралес?

Клод попытался уклониться от этого вопроса, но Кельдерман прервал его:

— Не пытайтесь морочить мне голову. Я все слышу и все знаю. Сон у меня плохой, зато слух хороший. Я слышал, как к задней калитке подъехала машина, раздался сигнал клаксона. Потом до меня долетел звук шагов по гравию — двое человек несли по дорожке что-то тяжелое. Поскольку вас куда-то вызвали и вы только что вернулись, мне ясно, что вы были одним из тех, кто выносил гроб… Эта техника здесь отлично отработана: был человек — и исчез… Скоро и мне предстоит отправиться по такому же маршруту…

— Не надо предаваться мрачным мыслям, — сказал Клод. — Расскажите мне лучше что-нибудь из вашей жизни. Помните, прошлый раз вы мне рассказывали, что во время войны у вас был неразлучный друг, отец маленького мальчика…

Санитар явно хотел переключить внимание больного на более веселые предметы, но, казалось, он преследовал при этом и какие-то свои цели. Что же касается Кельдермана, то, видя, что Клод не собирается уходить и готов составить ему компанию, он очень оживился:

— Да, да! Я много видел на своем веку и пришел к убеждению, что никогда не надо отчаиваться. Вот и этот малыш, о котором я вам рассказывал, сын моего друга Перрона, — каким же слабеньким и хилым он явился на свет! Его мать умерла родами, говорили, что и ребенок не жилец на свете… Так вот, можете себе представить, он окреп, вырос и стал таким молодцом, что любо-дорого посмотреть! Подумать только, маленькому Себастьяну Перрону теперь сорок лет! Недавно я увидел его портрет в газете. Он сделал великолепную карьеру в магистратуре. Теперь он председатель суда департамента Сены… А ведь он ничего бы не добился, если бы не один человек… по имени Мариус…