крестьяне и ремесленники огромной молчаливой толпой стояли неподалёку от сколоченного помоста, где находилась вся моя семья. Отец, мать, братья с семьями… Земля пошла кругом, когда до меня дошёл весь ужас происходящего — мой род уничтожили. Всех моих близких лишили головы. Всех, включая мелких племянников!
Словно дожидаясь моего появления, на помост вошёл представительный мужчина. Тяжесть в голове не позволяла разобрать дословно каждое слово, но общий смысл я понял — род Валевских был уничтожен под корень по решению герцога Одоевского, правителя нашего края. Перед глазами появилась красная пелена и я зарычал, разом найдя корень всех своих бед. Не важно, имеет отношение к герцогу Одоевскому тот франт, что с таким воодушевлением зачитывал приказ о казни моей семьи или нет, для меня прямо сейчас он являлся воплощением всего зла, свалившегося на мою семью. Удобней перехватив дубину, я двинул вперёд, не видя ничего вокруг. Меня накрыло состояние боевого безумия. Того самого, что так ненавидел Густав и при каждом случае нещадно за него наказывал.
Меня заметили сразу и со всех сторон начали раздаваться голоса:
— Стоять! Кто такой?
— Да это же младший Валевский!
— Господин Максимилиан, бегите! Спасайтесь!
— Арестовать! Десять золотых тому, кто притащит сюда мальчонку!
Передо мной появился какой-то бородатый воин, на две головы выше меня и протянул свои лапищи. Видимо решил, что сможет справиться с мальчонкой голыми руками. В чём-то он был прав — от удара моей импровизированной дубины он ловко уклонился и позволил мне завалиться вперёд. Дубинку ловким ударом ноги выбили из рук и откинули в сторону. Послышался приглушённый вскрик — нерасторопному крестьянину прилетело крепко. Народ ринулся прочь от нас, как от прокажённых и в этот момент бородатый воин, наконец, добрался до меня.
— Десять золотых, — я успел услышать довольных хохот. — Да это жалование за два месяца! Погуляем! Не понял… Это что ещё за скронова защита? А ну, ребят, навались! У него амулет какой-то защитный! Тащи сеть!
Вроде говорил бородатый медленно, даруя мне время, чтобы как-то отреагировать на происходящее, но вместо каких-либо действий я отрешённо смотрел на пустые руки, пытаясь понять, куда делось моё оружие и каким образом я буду убивать своего главного врага? Того, что стоит на помосте и командует всем этим сбродом. Потрясение от внезапной потери семьи оказалось для меня слишком огромным — пока бежал к горящему замку, прокрутил в голове сотни вариантов происходящего, но ни в одном из них у меня не забирали всю родню. Подняв голову, я отрешённо смотрел на бородатого воина, что пытался пробить кулаками невесть откуда взявшийся золотой купол.
— Да что ты с ним возишься? Магию сталью нужно брать! — рядом появился другой воин. — Господин приказал доставить его на помост, но ничего не говорил про то, что доставить нужно здорового. Всё равно сейчас голову отрубят!
С этими словами второй воин резким движением вытащил меч и обрушил его мне на плечо. Вернее, планировал обрушить — вместо того, чтобы с лёгкостью миновать магическую защиту, меч издал звон, словно ударил по наковальне, во все стороны полетели искры и оружие срикошетило, войдя в грудь первого воина. Брызнула кровь, и ошеломлённые глаза умирающего даровали мне то, что требовалось больше всего — осознание происходящего. Мою семью казнили, убийцы сейчас находятся вокруг меня и желают сотворить со мной тоже самое, что и с родичами. Бежать некуда, да и какой в этом смысл, когда твоя семья взывает к отмщению? Пора действовать, а не наматывать сопли на кулак и стенать о своих бедах!
— Это что за хрень такая?! — прокричал нанёсший неудачный удар воин и это были его последние слова в этой жизни. Я не стал играть в благородство и сходу влепил в голову противника тёмный шип. Рвануло так, что меня даже отбросило назад. Раздались стоны раненных — как врагов, так и крестьян, но для меня всё это было уже несущественным. Я понимал — маны хватит максимум на пятнадцать выстрелов и следовало эффективно распорядиться даром тёмного краба.
Тяжесть из головы ушла. Как и красная пелена, что затмевала рассудок. Позволив взрывной волне отнести себя чуть назад, я перекатился и резко ушёл в сторону. Туда, где я только что находился, обрушился град арбалетных болтов. Мои противники оказались подготовленными воинами и смерть двух из них никоим образом не повлияла на боевой настрой остальных. Вот только для того, чтобы меня уничтожить, требовалось приложить усилия. За двенадцать лет ежедневных тренировок Густав, конечно же, не сделал из меня совершенного бойца, но и бездарностью назвать себя я не мог. К примеру, в последние два года я проигрывал наставнику всего семь поединков из десяти. Но тогда у нас были ограничения — без травм. Сейчас же о такой мелочи можно не беспокоиться — какая мне разница, где умирать? На эшафоте, как родичи, или сражаясь? Последнее, как мне кажется, даже приятней.
Картинка «Тёмный шип» замигала — заклинание вновь оказалось готово к использованию. Сделав очередной перекат, я развернулся и вытянул в сторону стрелков руку. Активация и я вновь отпрыгнул, уходя уже от удара копья. Оценить результат своих действий у меня не получилось, но полетевшая во все стороны каменная крошка и истеричные крики стали отличным подтверждением того, что я всё делаю правильно.
— Маг! Это маг! Нужны латники!
Стоявший передо мной противник зашатался — поймал телом один из камушков. Замешательство было секундное, но этого мне хватило, чтобы подскочить к мужчине, вырвать копьё, ударом ноги отправить воина на землю и, придав копью ускорение, с разворота погнать его в грудь врага.
Ещё один!
Полоска маны резко уменьшилась — вокруг сверкнули искры отражённой атаки. Всё же противники оказались слишком опытные для того, чтобы надеяться на успех — пока одни страдали, другие продолжали атаковать. Пришло понимание, что технически я уже мёртв — маны хватит всего на два прямых попадания или несколько тёмных шипов. Вот только пять секунд, мгновенно проходящие в обычной жизни, сейчас оказались настоящей вечностью — пока заклинание станет доступным, меня уже тридцать раз успеют пристрелить. Значит, нужно сделать так, чтобы в меня как можно реже попадали!
Оценка обстановки заняла мгновение и вот я уже нёсся к группе противников. Те ощетинились копьями, мечами, выставили щиты, готовые принять удар, но кто же им сказал, что я записался в самоубийцы? Моя главная цель — затеряться в толпе чужаков, чтобы стрелки не смели стрелять. О том, что я буду делать в тесном контакте с противником, старался не думать. Вначале следовало
