Соседи супругов Шонлейзенхоф явно любили завтракать на свежем воздухе: здесь стояли пара стульев и низенький столик, аккуратно застланный скатеркой. В центре стола красовался изящный прибор – солонка, перечница, кольцо с салфетками.
Увы, симпатичный вид заботливо оборудованного уголка был подпорчен следами разнузданного пиршества: на скатерти валялось несколько слипшихся воробьиных перьев. Еще больше перьев оказалось на полу – кошки любят расправляться со своей жертвой, в темном уголке, где их никто не заметит и не отнимет добычу.
Моти уютно устроилась на чьем-то свитере, забытом на сиденье стула, и, поджав под себя все четыре лапки, мирно грелась на солнышке после сытного обеда и довольно щурилась. Встретившись глазами с Габриэлью, она тут же зажмурилась и равнодушно отвернулась, всем своим видом показывая, чтобы ее не беспокоили и не портили удовольствия.
– Ах ты, негодница! – всплеснула руками Габи. – А ну немедленно домой!
Кошка повернулась и молча уставилась на хозяйку.
– Кис-кис! Иди сюда, говорю, – сбавила громкость Габриэль, понимая, что взяла неверный тон.
Кошка не реагировала.
– Моти, милая. Я так за тебя испугалась. Я тебя искала-искала, а тебя все нет и нет, – начала подлизываться Габи. – Я же подумала самое худшее! Ну иди ко мне, моя девочка! Моти, Мот!
Кошка раздраженно передернула спиной и снова отвернулась.
Ну и что прикажете делать?
Конечно, проще и разумнее оставить все как есть. Матильде надоест наслаждаться свободой в гордом одиночестве, и она вернется домой, на свой любимый малиновый матрас, к своей миске с молоком. А Габи пока может с чистой совестью немного прибраться и почитать книжку у окна, оставив открытой балконную дверь.
Но кто знает, не решит ли Матильда еще поохотиться и не сиганет ли с балкона за очередной пернатой жертвой? И потом, оставить такое безобразие на чужом балконе? Как они потом будут объясняться с соседями?
Значит, надо спуститься вниз, подойти к двери соседнего подъезда, позвонить по домофону и объяснить все миссис… миссис… К своему стыду, Габи даже не помнила, как зовут соседку. Ей смутно рисовался образ чистоплотной пожилой дамы, которая очень любила подкармливать птиц в парке. Но ни имя этой женщины, ни номер соседской квартиры Габи припомнить не смогла.
Положим, она вычислит этот номер. И обойдется без имени. Скажем, так: «Простите, пожалуйста. Дело в том, что моя кошка сидит на вашем балконе, и мне необходимо ее забрать». Допустим даже, что ее слова не приняли за глупую шутку и открыли дверь. Но как она посмотрит в глаза старушке, когда выяснится, что Матильда сожрала одну из ее любимых птичек и теперь там повсюду валяются перья?!
И Габи приняла безумное решение. Она вернулась в квартиру, нашла в кладовке тряпку, резиновые перчатки и метелочку для уборки, бегом вернулась на балкон и перекинула все это на соседский стул, перегнувшись через узорчатую решетку.
Теперь настало время доказать, что на занятиях по сценическому движению ее не зря учили владеть своим телом.
Для начала нужна страховка – ведь Габи не какая-нибудь там безответственная глупышка, которая бросается в рискованные авантюры, не позаботившись о собственной безопасности.
Она принесла веревку от своих старых качелей, которые отец вешал для нее в дверном проеме детской, когда Габи было лет пять. Подергала в разные стороны – веревка все еще казалась довольно крепкой. Один конец страховки Габриэль морским узлом привязала к решетке, а второй затянула у себя на поясе, продев под ремень на юбке.
Вот с юбкой ей не повезло. В такой чудесный теплый день Габи хотелось, чтобы легкий ветерок обвевал ее ноги, и, одеваясь, она выбрала любимую узкую юбку из джинсовой ткани длиной до середины бедра, которая застегивалась спереди на болты. Хорошо, хоть ремень был крепкий, кожаный, с надежной металлической пряжкой. Было к чему привязать страховку.
Обезопасив себя от падения, Габи вздохнула, разулась и, задрав повыше подол юбки, решительно полезла через решетку, разделявшую балконы, стараясь не зацепить горшки с цветами.
Все очень просто, сказала она себе. Сейчас я встану на перила и, держась за решетку, перенесу правую ногу на ту сторону. Обопрусь на нее К обогну решетку. Потом переставлю левую ногу. Ничего сложного!
Но как только она вытянулась во весь рост на перилах, ноги предательски задрожали и согнулись в коленках. Ну и ну, я не знала, что настолько боюсь высоты! – удивилась Габи. Голова ее оставалась ясной, она абсолютно не чувствовала страха, но тело вело себя так, словно его охватила настоящая паника, и наотрез отказывалось подчиняться. Оно желало принять положение, максимально близкое к горизонтальному, и с тихими подвываниями вползти обратно, чтобы снова ощутить под пятками твердый кафель.
Габи вжалась в решетку, цепляясь за нее до побеления в костяшках, и зажмурилась. Седьмой этаж – это сколько? – машинально подсчитывала она. Футов этак шестьдесят пять. Если я сяду, то буду ближе к земле на длину своих ног, остается порядка шестидесяти двух футов. Не намного меньше, но уже не так высоко… Дрожа всем телом, перебирая трясущимися руками вдоль прута решетки и лихорадочно вцепляясь в нее после каждого движения, она медленно согнула ноги и села на перила.
Одна нога Габи теперь была спущена на родительский балкон, другая – на соседский. А между бедер оказалась та самая решетка-перегородка, за прутья которой перепуганная девушка держалась, словно собиралась играть на арфе. Но по круглым от ужаса глазам Габи и ее взъерошенному виду можно было предположить, что по струнам этой арфы пустили электрический ток.
Ее замечательная юбка не была готова к таким испытаниям. Она была создана для свиданий и походов в кино. В ней можно было бы елозить на стуле во время лекции в колледже или бродить по магазинам с подругами.
Но модельер, конструировавший это девичье одеяние, и представить не мог, что особа, облаченная в его творение, будет сидеть на балконе седьмого этажа, обвив ногами решетку с двух сторон и при этом пытаясь сползти на одну сторону, чтобы наконец ощутить ступней хоть какую-то опору.
Юбка собралась безобразными складками и сбилась на сторону. Болты, на которые застегивалась вся конструкция, не выдержали. Будь они обычными пуговицами, они бы давно отлетели от таких перегрузок. Но у них были прочные металлические шейки, и болты начали расстегиваться, выскальзывая из петель. По одному на каждое движение.
Только бы соседки не было дома! – с запоздалым ужасом подумала Габи. И почему она была так уверена вначале, что ей удастся проникнуть сюда не замеченной? Неужели потому, что жалюзи на соседском окне казались опушенными?
