К роще направил солдат Пирата. Вот она рядом, роща. И вдруг навстречу бегут фашисты.
— Рус! — кричат. — Рус!
— Рус, капут!
Бежит фашистов до полувзвода.
— Кюхе! Кюхе![3] — кричат фашисты.
— Зупе! Зупе![4] — голосят фашисты.
Бросились фашисты к походной кухне:
— Вот так трофей к обеду!
— Попробуем русской каши!
Растерялся Воздвиженский — не тех ожидал увидеть. Но ненадолго. Схватил автомат Воздвиженский:
— А ну, подходи! А ну, подходи!
Полоснул по врагам солдат.
Схватил гранату, швырнул гранату. Затем вторую. И следом — третью.
Отбил атаку врагов Воздвиженский. Посмотрел на фашистских солдат, на побитый вражеский полувзвод. Вытер вспотевший лоб. Пирата по крупу любовно хлопнул. Тронулся дальше в путь.
Разыскал он родную роту. Доложил командиру. Объяснил опоздание.
Посмотрел командир на бойца лукаво:
— Выходит, обедом врагов кормил.
Не понял Воздвиженский:
— Да нет же…
Улыбается командир.
— Кормил, кормил! — и уточняет: — Нашей русской, солдатской, свинцовой кашей.
Идут, идут, не утихают кругом бои. На севере, на юге, на западе бьются наши бойцы с врагами. Бьются, разят фашистов. Угощают свинцовой кашей.
КОНЕЦ БЛИЦКРИГА
Начиная войну против Советского Союза, фашисты хвастливо заявили, что они быстро расправятся с нашей армией. Фашисты назначили точные сроки взятия советских городов. В первый же месяц войны они рассчитывали взять и Одессу, и Киев, и Ленинград, и Москву. Блицкригом, то есть молниеносной стремительной войной, назвали фашисты свое нападение на нашу Родину.
— Мы быстро дойдем до Москвы!
— До Ленинграда!
— До Киева!
— Мы быстро дойдем до Архангельска! До Вологды! До Саратова!
Прошел месяц.
Не взята еще Москва.
Не взят Ленинград.
Не захвачен Киев.
И конечно, совсем далеко Саратов, Архангельск, Вологда.
Прошел второй месяц.
Не взята еще Москва.
Не взят Ленинград.
Не захвачен Киев.
И конечно, совсем-совсем далеко Саратов, Архангельск, Вологда.
Третий месяц идет к концу.
Все так же — где-то там, за холмами, за полями, еще Москва.
Все так же — в мечтах остается пока Ленинград!
Все так же — не сломлен Киев.
Пришел сентябрь. В окно застучалась осень. Все тише, все тише грозный фашистский шаг. Все реже вспоминают они о хваленом своем блицкриге.
Смеются советские солдаты:
— Похоронили мы блиц фашистский.
— Кол из осины над блицем вбили.
Провалились фашистские планы. Устояли в смертельной схватке с врагом советские люди. Война не кончилась. Война набирала силу.
Глава вторая
«ЗНАЙ НАШИХ!»
ХОЛМ ЖАРКОВСКИЙ
Осень коснулась полей Подмосковья. Падает первый лист.
30 сентября 1941 года фашистские генералы отдали приказ о наступлении на Москву.
«Тайфун» — назвали фашисты план своего наступления. Ураганом стремились ворваться в Москву фашисты.
Обойти Москву с севера, с юга. Схватить советские армии в огромные клещи. Сжать. Раздавить. Уничтожить. Таков у фашистов план.
Верят фашисты в быстрый успех, в победу. Более миллиона солдат бросили они на Москву. Тысячу семьсот танков, почти тысячу самолетов, много пушек, много другого оружия. Двести фашистских генералов ведут войска. Возглавляют поход два генерал-фельдмаршала.
На одном из главных участков фронта фашистские танки двигались к населенному пункту Холм Жирковский.
Подошли к поселку фашисты. Смотрят. Что он танкам — какой-то там Холм Жирковский. Как льву на зубок горошина.
— Форвертс! Вперед! — прокричал офицер. Достал часы. Посмотрел на время: — Десять минут на штурм.
Пошли на Жирковский танки.
Защищали Холм Жирковский 101-я мотострелковая дивизия и 128-я танковая бригада. Засели в окопах солдаты. Вместе со всеми сидит Унечин. Не лучше других, не хуже. Солдат как солдат. Пилотка. Винтовка. Противогаз. На ногах сапоги кирзовые.
Ползут на окопы танки. Один прямо идет на Унечина. Взял Унечин гранату в руку. Зорко следит за танком. Ближе, ближе фашистский танк.
— Бросай, бросай! — кричит сосед по окопу.
Не бросает Унечин. Выждал еще минуту. Вот и рядом фашистский танк. Поднялся Унечин, швырнул гранату. Споткнулся фашистский танк. Мотором взревел и замер.
Схватил Унечин бутылку с горючей жидкостью. Вновь размахнулся. Опять швырнул. Вспыхнул танк от горючей смеси.
Улыбнулся Унечин, повернулся к соседу, пилотку на лбу поправил.
Слева и справа идет сражение. Не пропускают герои танки.
Новую вынул солдат гранату. Бутылку достал со смесью. Рядом поставил гранату и жидкость. Ждет.
Новый танк громыхнул металлом. И этот идет на Унечина.
Выждал Унечин минуту, вторую, третью… Бросил гранату. А следом бутылку с горючей смесью. Вспыхнул и этот танк.
Улыбнулся Унечин. Пилотку на лбу поправил. Третью достал гранату. Вынул бутылку с горючей смесью. Рядом ее поставил.
Слева и справа грохочет бой. Не пропускают герои танки.
Десять минут прошло… Тридцать минут прошло. Час продолжается бой, два — не стихает схватка. Смотрят с тревогой на часы фашистские офицеры. Давно уже нужно пройти Жирковский. Застряли они в Жирковском.
Более суток держались советские бойцы под Холмом Жирковским. Подбили и подожгли 59 фашистских танков. Четыре из них уничтожил солдат Унечин.
К исходу суток пришел приказ на новый рубеж отойти солдатам. Меняют бойцы позиции. Вместе со всеми идет Унечин. Солдат как солдат. Не лучше других, не хуже. Пилотка. Винтовка. Противогаз. На ногах сапоги кирзовые.
Идут солдаты. Поднялись на бугор, на высокое место. Как на ладони перед ними лежит Холм Жирковский. Смотрят солдаты — все поле в подбитых танках: земли и металла сплошное месиво.
Кто-то сказал:
— Жарко врагам досталось. Жарко. Попомнят фашисты наш Холм Жирковский.
— Не Жирковский, считай, Жарковский, — кто-то другой поправил. Посмотрели солдаты опять на поле:
— Конечно же, Холм Жарковский!
Слева, справа идут бои. Всюду для фашистов Холмы Жарковские.
СИЛА
Наступают фашисты. С юга идут на Брянск, на Орел. С севера движутся к Калинину. Идут на Вязьму, Калугу, Юхнов.
Город Юхнов. Река Угра. Здесь, на Угре под Юхновом, обороняли солдаты мост.
Вышли к мосту фашисты. Танки столпились. Сгрудилась артиллерия. Пехота забила весь правый берег. Необходима для войск переправа. Нужен фашистам мост.
Обороняет мост совсем небольшой отряд, немногим больше стрелковой роты. Защищает мост и солдат Гаркуша.
Молод совсем Гаркуша. Первый бой впереди у солдата. Расположились бойцы в окопах. Обещали солдатам помощь. Ждут защитники подкрепления.
Пошли фашисты на штурм моста. Открыли пулеметный огонь по нашим. Изрешетили весь левый берег.
Бьются солдаты отважно. Не подпускают к мосту фашистов. И все же понимает Гаркуша: не устоять им без свежей силы. Ожидают бойцы подкрепления.
И вдруг смотрит солдат — отходят назад фашисты.
Доволен солдат Гаркуша. Видимо, помощь, подмога прибыла.
Только «ура!» прокричал солдат, как открыли фашисты минометный огонь по нашим. Минным градом штурмуют берег. Снова идут в атаку.
Вместе со всеми в бою Гаркуша. Грозен в бою молодой солдат.
— А ну, подходи. А ну, подходи! — это фашистам кричит Гаркуша.
Стойко дрались солдаты. Смотрит Гаркуша — отходят фашисты. Значит, добавилась к нашим сила, значит, помощь и вправду прибыла.
Ударила по нашему берегу фашистская артиллерия. Всковырнули снаряды землю. Вспахали металлом берег. Снова фашисты в атаку идут на мост.
На атаку врагов ответили наши солдаты своей атакой. Вместе с другими бежит Гаркуша. Кончик штыка, как алмаз, сверкает.
Смотрит Гаркуша — отходят фашисты. Значит, снова добавилась к нашим сила, значит, вовремя помощь прибыла.
Повернулся Гаркуша, посмотрел назад. За спиной у солдата пустое поле. Глянул налево, глянул направо. Не видно нигде пополнения. Все те же кругом бойцы — друзья по геройской роте.
— Где же сила? — смотрит солдат на соседа. — Где же оно, пополнение?
Пожимает сосед плечами: о чем, мол, солдат толкует?
Смутился Гаркуша, стоит в удивлении.
Так вот они сила какая!
Три дня бойцы у Угры держались. Не пропустили вперед фашистов.
МЦЕНСК
Гейнц Гудериан генерал заслуженный. В особом почете среди фашистов. Ценят его в Берлине.
«Кто самый примерный у нас генерал?»
«Гейнц Гудериан».
«Кто самый у нас решительный?»
«Гейнц Гудериан».
«Кто знает одни победы?»
«Гейнц Гудериан. Гейнц Гудериан. Гейнц Гудериан!»
Льются к Гудериану рекой награды. Привык генерал к победам, к успехам, к почестям. «Быстроногий Гейнц» — называют его в Германии.
