Читаем без скачивания Рыжие братья - Иден Филлпот

— Ладно. Испортили вам отпуск, а?

Брендон пожал плечами и направился к выходу. Было около трех часов дня. На пороге он обернулся и спросил Хафьярда:

— Что вы думаете о миссис Пендин, инспектор?

— А! Две вещи я о ней думаю, — ответил инспектор. — Первое, никогда не видел такой красавицы, и порой прямо не могу поверить, что такое небесное создание сделано из плоти и крови, как мы с вами. Второе, никогда не видел, чтобы жена так любила своего мужа. Боюсь, что вся эта история буквально убьет ее.

Брендону стало неприятно; он вдруг сам рассердился на себя за то, что ему эти слова причинили неприятность. Нахмурившись, он спросил:

— А о муже что вы можете сказать?

— Так, ничего малый… смирный, ни с кем не любил ссориться.

— Сколько ему лет?

— Черт его знает… это такая порода, что ему можно дать и двадцать пять и тридцать пять. Плохие глаза и светлая бородка. Когда работает, надевает двойные очки, но вдаль, говорят, видит хорошо.

Закусив немного, Брендон отправился снова навестить несчастную вдову. Она уже знала о результатах утренних поисков от услужливых соседей, и сыщик не мог сообщить ей ничего нового. Какая-то перемена произошла в ней: она была очень бледна и молчалива. Марк понял, что она знает правду и знает, что муж ее, по всей вероятности, погиб. Она, впрочем, жадно спешила узнать от Брендона, что произошло.

— Вам, вероятно, уже приходилось встречаться с подобными случаями? — спросила она.

— Ни один случай в точности не бывает похож один на другой. У каждого бывают свои особенности. Думаю, что капитан Редмэйнес, после всего пережитого на войне, страдает внезапными припадками помешательства. Такие случаи после войны бывают нередко. Боюсь, что ваш муж стал жертвой такого припадка, а ваш дядя совершил преступление и, не приходя в здравый ум, увез с собой тело жертвы и сбросил в море. Должен, к глубокому сожалению, признаться, миссис Пендин, что я почти не сомневаюсь в страшной гибели вашего мужа. Вы должны быть готовы к тяжелому испытанию.

— Но я не могу допустить… Я не могу допустить мысли… Ведь они помирились, я же вам говорила!..

— Что-нибудь между ними произошло, что внезапно вывело капитана Редмэйнеса из себя и помутило его рассудок. Когда к нему вернется разум, я уверен, он сам придет в ужас от своего преступления. У вас нет карточки вашего мужа?

Она вышла из комнаты и через минуту вернулась с фотографией в руках. Фотография изображала сумрачного человека с широким лбом и пристальным взглядом. Лицо было украшено бородкой, усами, небольшими бакенбардами, а волосы острижены.

— Портрет похож?

— Да, но не совсем хорошо передает выражение. Муж гораздо живее, здесь у него слишком застывший вид.

— Сколько ему было лет?

— Не было тридцати, мистер Брендон, хотя он выглядит старше. Брендон внимательно изучил фотографию.

— Вы можете ее взять с собой, если нужно. У меня есть другая, такая же.

— Нет, я хорошо запомнил лицо, — ответил Брендон. — Я почти уверен, что тело бедного мистера Пендина брошено убийцей в море и, вероятно, будет сегодня найдено. Думаю также, что сегодня же нам удастся арестовать капитана Редмэйнеса. Можете вы рассказать мне что-нибудь о его невесте?

— Я могу дать вам ее имя и адрес. Но я никогда не видела ее.

— А ваш муж?

— Не думаю. Я уверена, что он тоже никогда ее не видел. Ее зовут флора Рид, она живет с родителями в Сингер Отеле в Пентоне. Ее брат, с которым мой дядя был дружен во Франции, кажется, тоже живет с ними.

— Благодарю вас. Если ничего нового не случится, я сегодня вечером съезжу в Пентон.

— Зачем?

— Продолжать расследование и повидать людей, которые знали вашего дядю. Я не понимаю, почему до сих пор его не могут поймать; тем более, что человек с поврежденным рассудком не может так долго избегать ведущегося по всем правилам преследования. У меня, к тому же, создалось такое впечатление, что он и не собирался бежать. Побывав на рассвете в Берри-Хед, он затем преспокойно вернулся домой, съел ужин, поставив мотоциклетку в сарай, и ушел, не потрудившись переменить своего чрезвычайно приметного красного жилета.

— Вы хотите видеть Флору Рид?

— Если понадобится; если Роберт Редмэйнес будет к тому времени арестован, я никого не буду тревожить понапрасну.

— Для вас, значит, дело совершенно ясно?

— Как будто. Лучше всего, конечно, мы узнаем о деле, когда убийца будет арестован, придет в себя и сам расскажет нам, как он совершил преступление. Что же касается меня, я хотел бы просить вас сказать мае, не могу ли я чем-нибудь лично помочь в вашем тяжелом горе?

Дженни Пендин не могла скрыть удивления от такого неожиданного вопроса. Она взглянула на Брендона, ее бледные щеки слегка порозовели.

— Вы очень добры. Я никогда этого не забуду. Но когда все окончательно выяснится, я, вероятно, уеду отсюда. Если мой муж действительно погиб, я сама не сумею окончить постройку нашей усадьбы. Конечно, я уеду.

— Надеюсь, у вас есть друзья, которые поддержат вас?

Она покачала головой.

— Увы, я совершенно одна на всем свете. Мой муж был для меня все… все! А я была всем для него. Вы знаете мою историю… Я рассказала вам ее сегодня утром. Остаются только два брата моего отца… дядя Бендиго в Англии и дядя Альберт в Италии. Я им обоим написала сегодня.

Марк поднялся.

— Завтра мы с вами увидимся. А если я не поеду в Пентон, то я зайду к вам еще сегодня вечером.

— Благодарю вас… вы очень добры.

— Обещайте мне беречь себя и не слишком предаваться отчаянию. В таких тяжелых испытаниях легко бывает потрясти свое здоровье так, что потом оно уже всю жизнь не может восстановиться. Вам не следовало бы повидать врача?

— Нет, мистер Брендон… не нужно. Если мой муж погиб, моя собственная жизнь меня больше не занимает. Моя жизнь кончена.

— Ради Бога, не говорите так, — воскликнул Марк Брендон. — Не забывайте о будущем. Если вы сами не можете быть счастливы, вы еще можете доставить счастье другим. Старайтесь думать о том, как ваш муж хотел бы, чтобы вы поступили, и думайте не о смерти, а о новой жизни.

— Вы очень добрый человек, — спокойно сказала миссис Пендин. — Мне очень дорого ваше участие. Мы еще увидимся.

Она крепко пожала ему руку. Он ушел от нее, смутно и приятно взволнованный. Ее угроза не страшила его. В ней было столько жизни и самообладания, что никогда ее рука не поднимется на себя. Она молода, и время быстро сделает свое дело, залечив нанесенные раны. Сила ее любви к мужу все же немного смущала Марка. Конечно, она останется жить, но было мало вероятно, чтобы она скоро забыла мужа и согласилась бы стать женой другого.

Вернувшись в полицейский участок, Марк Брендон с удивлением узнал, что Роберт Редмэйнес до сих пор не арестован. От убийцы больше не поступало никаких сведений, но пришло донесение относительно поисков у Берри-Хеда. Мешок от цемента был найден на краю обрыва у заячьей норы; на нем обнаружили следы крови, остатки цемента и небольшой клочок волос.

Час спустя Марк уложил свой чемодан и на полицейском автомобиле отправился в Пентон; прибыв туда, он узнал, однако, не больше, чем знал в Пренстоуне. Инспектор Рис вполне разделял удивление Брендона, что убийца до сих пор не схвачен. Он доложил, что рыбаки и береговая стража тщательно обыскивали морское дно вдоль берега и под скалой, на верху которой был найден мешок, никаких следов тела не удалось обнаружить. Оставалось надеяться, что через неделю-две тело всплывет на поверхность воды в нескольких милях от берега, и, может быть, будет замечено рыбачьими лодками.

Пообедав в Сингер-Отеле, Брендон заказал комнату и отправился навести некоторые справки о будущей жене исчезнувшего убийцы и ее семье. В № 7 на Морской Набережной его встретила хозяйка; он воспользовался случаем, чтобы немного с ней поговорить. Капитан Редмэйнес был добродушным и любезным, но крайне вспыльчивым человеком, сказала старуха. Он часто возвращался домой, когда все уже спали. В котором часу он явился домой в прошлую ночь, она не знала, но подтвердила, что Редмэйнес съел оставленный ему ужин и ушел, не переодевшись.

Брендон осмотрел мотоциклетку, стоявшую в сарае. На железном багажнике темнели следы крови; кусок веревки тоже был окровавлен; он был обрезан ножом, — по-видимому, мотоциклист торопился отвязать мешок и не хотел терять времени, распутывая узел. Картина, таким образом, была бы вполне ясна, если бы не непонятные причины, позволявшие убийце до сего времени оставаться неуловимым.

Переночевав, сыщик отправился наутро к скалам Бери-Хед и без труда нашел то место, где убийца спрятал мешок. Скала отвесно спускалась в море и возвышалась над ним почти на триста футов. Мешок был засунут в заячью нору, и, если бы полицейские не догадались взять с собой фокстерьера, его не удалось бы найти; скала вся была изрыта заячьими норами… Внизу море было спокойно, и поверхность воды пестрела рыбачьими лодками, продолжавшими поиски тела.