– Я была бы благодарна вам, если бы вы затем вернулись, – тихо сказала она. – Я почувствую себя в большей безопасности, если вы будете сопровождать меня домой.
Линия его подбородка очертилась еще яснее.
– Как вы пожелаете.
– Да, я желаю именно этого, поскольку я уверена, что мой отец захочет поблагодарить вас лично.
Он резко кивнул, а затем повернулся, и ткань его плаща рассекла воздух со свистом, после чего он исчез за входной дверью.
Герцогу Белвингему угрожала опасность.
Некоторые стали бы утверждать, что ему это кажется. Другие посчитали бы, что недавние события заставляют его видеть врагов за каждым деревом. Но он знал, что это было правдой. Ему было известно даже то, что его хладнокровный убийца находился за несколько миль от него в Сомерсете. Он улыбался и пил в компании своих приятелей, совершенно не думая о страданиях своей жертвы.
В тишине личной библиотеки герцог пытался избавиться от тоски, навеянной темным поздним часом. Он встал с кресла, в котором ожидал приезда дочери, и подошел к окну. Его члены затекли от долгого сидения, а легкие словно отказывались принимать воздух. Схватившись за оконную раму, он вглядывался в ночь, в поля и тени, укрывавшие его поместье. Он думал о том, сколько времени ему отпущено на жизнь.
– Подлец.
Это слово сорвалось с побелевших губ. Оно предназначалось его далекому умному убийце, Рэнделлу Альторпу, который был его плотью и кровью, и жадность которого привела его на путь преступления, сейчас и тогда, восемь лет назад.
У герцога подкосились колени, едва он вспомнил ужасный миг раскрытия всех тайн. Лишь несколько недель прошло с тех пор, как бывший напарник этого негодяя рассказал на смертном одре обо всем, что знал о чудовищных деяниях Рэнделла. Ухватившись дрожащими пальцами за подоконник, герцог чудом удержался на ногах, хотя лицо его сына мелькнуло в его памяти с поразительной ясностью.
Стефен, который утонул в пруду поместья восемь лет назад. Тогда это сочли трагическим поворотом судьбы.
Но теперь он знал правду: выяснилось, что Рэнделл, его дальний кузен, которого от титула отделяла целая линия родства, решил принять крайние меры, чтобы добиться своего, добиться титула герцога, став его единственным законным наследником.
Напрасно он открыто выступил против него. Герцог теперь только поражался собственной глупости. Очевидно, шок заставил его отправиться к Рэнделлу и бросить ему обвинения прямо в лицо. Он тут же заметил перемену в поведении Рэнделла: показное дружелюбие исчезло без следа, уступив место ненависти. Обходительный юноша, каким знал его герцог, вдруг превратился в злобного и заносчивого нахала, который не только признал факт убийства Стефена, но и начал бахвалиться, описывая детали. Он был уверен в своей неуязвимости, так как у герцога не было ни малейших доказательств.
Герцог не мог наказать его. Разбитый и усталый, Белвингем с отвращением покинул его.
Его отравили. Он не знал, каким образом Рэнделлу удалось это, так как герцог принимал еду и питье только из рук личного повара, который служил ему верой и правдой уже двадцать лет. Но он становился все слабее, и единственное, что поддерживало в нем силы, – это нежелание дарить Рэнделлу победу.
Он взглянул на вид, открывающийся из окна, и его охватила дрожь при мысли, что бы сделал Рэнделл, унаследуй он особняк и конюшни, и как сложилась бы судьба всех его домочадцев.
Судьба Кэролайн.
Прекрасной, хрупкой Кэролайн. Его дочери пришлось пережить ужасную драму в юности, и что может случиться с ней, если Рэнделл одержит над герцогом верх?
Кто-то постучал в дверь. Он нахмурился и отвернулся от окна.
– Войдите.
– Прошу прощения, ваша светлость.
В затемненный кабинет вошел дворецкий Кернс. Он еще не ложился, несмотря на поздний час.
– Явился господин из магистратуры. Желает поговорить с вами по неотложному делу.
– Бог ты мой! Кэролайн!
Герцог еле устоял на ногах. Он ухватился за подоконник еще крепче.
– Пригласи его ко мне. Немедленно.
Кентон Докет вошел в кабинет своей обычной решительной походкой. Он слегка поклонился, и его лысеющая голова блеснула в свете свечей.
– Добрый вечер, ваша светлость.
Белвингем двинулся к креслу.
– Мистер Докет, что случилось? Что-то с Кэролайн?
Докет глубоко вздохнул.
– Значит, вы уже слышали.
– Я ничего не слышал. – Герцог медленно опустился в кресло. – Но моя дочь не вернулась из благотворительной поездки, и передо мной стоит представитель магистратуры. Скажите же мне, что с ней все в порядке, – умоляюще произнес он.
– Да, с ней все в порядке, – заверил его Докет. – Но несчастье едва не случилось.
Белвингем заметно взволновался.
– Расскажите мне все.
– На экипаж леди Кэролайн напали разбойники. Вашего кучера ранили, но он жив, и сейчас он у доктора Рейнса.
– А моя дочь?
– Ее спас проезжий всадник. Он услышал крики о помощи и обезвредил разбойников до того, как они успели причинить леди Кэролайн вред.
– О, благодарение Богу!
Герцог прикрыл лицо дрожащими руками.
– Кому, я обязан жизнью дочери?
– Мистеру Рогану Ханту. Он убил одного из разбойников, а другого захватил живьем. Хант привез леди Кэролайн и кучера в дом доктора.
– И где же моя дочь сейчас?
– Карета подъедет через несколько минут к вашему дому, ваша светлость. Я посчитал, что будет лучше, если я явлюсь к вам первым и сообщу о том, что случилось.
– Вы поступили абсолютно верно.
Он сделал знак слуге, и тот помог ему подняться.
– Пойдемте, мы встретим их у входа.
В особняке Белвингемов горели огни, освещавшие путь экипажу. Чем ближе они подъезжали к дому, тем яснее Роган ощущал, как ком сдавливает его горло.
Он охотнее проводил время в компании животных, чем людей. Ему были ненавистны светские церемонии. Он пытался их избегать, когда только мог. Ему не нравилось привлекать к себе внимание. И вот, полюбуйтесь: он скачет рядом с каретой, словно рыцарь Кэролайн, готовый принять почести от герцога Белвингема за спасение его дочери.
Поведение, предполагающее повышенное внимание к своей особе.
Он стиснул зубы, заметив группу людей, высыпавших на крыльцо особняка. Герцог. Докет. Швейцары. Горничные. Дворецкий. Черт побери, почему он не сбежал, когда у него был шанс? Почему он едет сюда?
Потому что она его попросила.
Леди Кэролайн словно вошла ему под кожу. Она сумела разбить все его бастионы и завоевать его сердце, не прикладывая к этому ни малейших усилий. Если бы он мог ей отказать, то мог бы и жить не дыша. Проклиная себя за слабость, он спешился, как только карета остановилась перед особняком. Наконец-то это закончится. Он сможет вернуться на свою ферму, к своим лошадям. Подальше от людей.
