Ракеты полетели 11 июня. Если бы склады располагались по всему миру равномерно, то к 30 августа человечество съело бы последние крохи. Люди начали бы умирать от голода и умерли бы все недель через шесть.
Однако склады расположены неравномерно…
Северное полушарие катастрофа застала в начале лета. Поля были засеяны, но посевы еще не вызрели. Молодые растения тянулись в поисках света, но не находили его и умирали. Солнце заслоняли плотные облака пыли, взметенной термоядерными взрывами.
И в июне пришла зима. Точнее, начался ледниковый период.
Конечно, горы продуктов хранились в богатых странах Северной Америки и Европы. Но продукты быстро таяли. Коровы, свиньи, овцы, козы и лошади, кролики и куры, даже котята и хомяки — они все равно были обречены и потому стали пищей, чтобы подольше сохранить консервы.
Первыми ощутили голод города. Когда вооруженные солдаты и банды стали искать продовольствие, в городах начались погромы, принесшие новую волну смертей. Агония не заняла много времени. К концу календарного лета застывшие останки городов стали похожими друг на друга. В каждом из них выжило немного людей, преимущественно головорезов, денно и нощно охраняющих свои сокровищницы с консервированной, сушеной или замороженной пищей.
Все реки мира от истоков до устий заполнились жидкой грязью; умерли последние деревья и травы, перестав удерживать землю своими корнями, и дождь смывал грязь в реки. Вскоре дожди превратились в снегопады.
Мороз и голод довершали то, что начали бомбы.
Смерть.
Сорок дней и сорок ночей падал с неба дождь, а потом пошел снег. Температура тоже падала. Начал замерзать океан.
С удивлением и облегчением Гарри Малиберт обнаружил, что Исландия неплохо переносила испытания. Благодаря своему вулканическому происхождению она смогла выжить, когда во многих других странах люди погибли от голода.
Власти определили Малиберта на работу сразу же, как только узнали, кто он такой. Разумеется, в специалисте по радиоастрономии, интересующемся проблемами контактов с далекими (и весьма возможно, несуществующими) цивилизациями, нужды не было. Зато нашлось много работы для человека с хорошей научной подготовкой, квалифицированного инженера, руководившего в течение двух лет обсерваторией Аресибо. Когда Малиберт не выхаживал Тимоти, медленно, молчаливо справляющегося с пневмонией, он занимался тем, что рассчитывал потери тепла и необходимые скорости прокачки геотермальных вод по трубам.
Почти все дома в Исландии обогреваются водой из кипящих подземных ключей. Тепла предостаточно. Но доставить это тепло из долин гейзеров в дома не так просто. Горячая вода оставалась такой же горячей, поскольку ее температура совсем не зависела от поступления солнечной энергии. Но чтобы сохранить в домах тепло при — 80 градусах снаружи, воды требовалось гораздо больше, чем раньше.
В Исландии много геотермальных теплиц. Очень скоро из них исчезли цветы и на их месте появились овощи. Поскольку солнечного света не было, люди перевели на максимальную мощность геотермальные электростанции, а лампы дневного света исправно продолжали освещать стеллажи с растениями. И теперь не только в теплицах. В гимнастических залах, в церквях, в школах — всюду начали выращивать пищу под искусственным светом ярких ламп. Пока хватало и другой пищи. Люди забивали и свежевали овец, затем замораживали туши — чтобы использовать мясо впоследствии. Животные, которые умирали от холода, тоже шли в пищу.
Когда Малиберт не занимался вычислениями, он руководил практическими работами, не прекращавшимися ни в какие морозы. В ледяных норах землекопы ремонтировали старые трубопроводы и тянули новые. И все постоянно поглядывали на свои радиационные счетчики и на низкое штормовое небо.
Когда Малиберт не выполнял роль технического советника, занятого вопросами обеспечения теплотой Исландии, или роль приемного отца Тимоти, он пытался вычислить шансы на выживание. Не только их — всего человечества. При огромном объеме срочной работы исландцы находили время подумать о будущем и создали исследовательскую группу, в которую помимо Малиберта вошли еще несколько человек: физик из университета в Рейкьявике, уцелевший офицер-снабженец с авиабазы и метролог из Лейденского университета, приехавший в Исландию для изучения североатлантических воздушных масс. Они собирались в комнате, где жили Малиберт и Тимоти, и обычно, пока велись разговоры, мальчик молча сидел рядом с Малибертом.
Больше всего их тревожило, как долго будут висеть в небе пылевые облака. Ведь когда-нибудь все взвешенные в воздухе частицы должны выпасть на землю, и тогда мир может быть возрожден. Если, конечно, выживет достаточное число людей, чтобы возродить новую расу. Но когда? Никто не мог сказать с уверенностью. Никто не знал, сколь долго будет продолжаться это неопределенное состояние.
— Я не знаю, сколько всего мегатонн было взорвано, — сказал Малиберт. — Мы не знаем, какие изменения произошли в атмосфере. Мы не знаем уровня радиации на материке. Мы не знаем уровня радиации в океанах. Мы знаем только, что все плохо.
— Хуже некуда, — проворчал Магнессон, начальник Управления Общественной Безопасности. Совсем недавно это учреждение имело отношение к поимке преступников, но времена, когда главной угрозой общественной безопасности была преступность, уже прошли.
— Будет хуже, — сказал Малиберт.
Действительно, стало хуже. Холода усилились. Радиосообщений из Европы и других территорий Земли поступало все меньше и меньше. Они отмечали на картах сведения о ядерных взрывах. Насколько можно было судить по скупым сообщениям, смертность от холода начала превышать число жертв ядерных бомбардировок. Линия снежного и ледового покрова неудержимо продвигалась к экватору. Холода охватывали всю планету.
Население Британских островов погибло одним из первых. Не потому, что их бомбили, а наоборот: там осталось в живых слишком много народа. А в Британии никогда не было больших запасов продовольствия, и когда перестали приходить корабли, в стране начался голод. То же самое произошло и с Японией. Чуть позже — на Бермудских и Гавайских островах, потом в островных провинциях Канады. Вслед за ними пришла очередь самого континента.
Тимоти прислушивался каждому слову; Мальчик говорил очень мало. После первых нескольких дней он перестал спрашивать о своих родителях. На добрые вести он не надеялся, а плохих не хотел. С его болезнью Малиберт справился, но Тимоти окончательно не выздоровел. Оживал Тимоти лишь в те редкие минуты, когда Малиберт выкраивал время, чтобы рассказать ему о космосе. Многие в Исландии знали о Гарри Малиберте и Поиске Инопланетного Разума, и некоторых эта проблема волновала почти так же сильно, как самого Гарри. Когда позволяло время, Малиберт и его поклонники собирались вместе: Ларс, почтальон (теперь занятый на вырубке льда, поскольку почты не стало); Ингар, официантка из отеля (теперь она занималась теплоизоляцией жилищ); Эльда, учительница английского (теперь санитарка, основная специальность — обморожения). Приходили и другие, но эти трое присутствовали всегда, когда могли оторваться от дел. Все они читали книги Малиберта и вместе с ним мечтали о радиопосланиях инопланетян откуда-нибудь с Альдебарана или о гигантских кораблях, которые понесут через галактические просторы тысячи людей, отправившихся в путешествие на века. Тимоти слушал и рисовал звездные корабли. Малиберт ему помогал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
