И чего она перед ним стелется?
- А что это за девушка у тебя на руках? - Ой, меня заметили. - Почему на ней тельи? Где Белeанна?!
Вот теперь Эрихард все же повернулся. Чтобы продемонстрировать раздражитель в виде меня всем интересующимся, как понимаю.
- Белеанна решила больше не быть моей невестой, - сообщил семье ледяной. – Но это и к лучшему, потому что я влюбился. Знакомьтесь, это Ллана. И, во-первых, я на ней женюсь, а во-вторых, любой, повторяю, любой, кто посмеет хотя бы вздохнуть в ее сторону, умрет. Медленно, красочно и очень болезненно. Это понятно?
Сестрички и тощий мальчик дружно кивнули.
- Ты… что сделал?.. - переспросила мать с такой интонацией, будто ее драгоценный отпрыск тут не о помолвке сообщил, а… ну, скажем, объявил во всеуслышание, что владеет магией огня и в качестве демонстрации поджег родовое гнездо.
Нет же.
Так с чего так нервничать?
- Влюбился, - повторил Эрихард уверенно и громко. – Знаешь, становится тепло, даже жарко, сердце бьется быстрее и хочется прокричать о своих чувствах на весь мир…
Он сиял глазами… и даже покружил меня. Надо с ним быть осторожнее, он хороший актер. Отличный. Главная ледышка, кажется, сейчас инеем от негодования покроется. Хотя логика в его поведении прослеживалась. Как ещё он мог объяснить меня, издерганную иностранку, и свою выходку с невеcтой на руках?
Мать была в шоке и ярости и, кажется, задумала возражать, но вмешался арлорд:
- Тьера, ваши чувства взаимны? – Он задавал правильные вопросы с ледяным равнодушием. Меня слегка передернуло от такого контраста. - Вы знаете, на что идете? Является ли ваше решение обдуманным и добровольным?
- Да, - тем не менее, ответила четко.
Знаю, что тысячу раз пожалею, и скоро. Но отступать все равно некуда.
- В таком случае, не вижу препятствий. - Вскинув руку, арлорд пресек любые возражения. - Я одобряю этот союз.
Усадив меня на согнутое колено, так, чтобы мне не приходилось касаться ногами расчищенной и уложенной бордовыми камнями дорожки, Эрихард надел мне на палец кольцо. Затем повернул руку таким образом, чтобы камень засиял бликами в отсветах горящих фонарей. И ещё немного – под этим углом блики пропали, зато внутри камня явственно проступили очертания сңежинки.
Ледяной удовлетворенно улыбнулся, поднес мои пальчики к губам и поцеловал место рядом с кольцом. Показалось, что его сестры затаили дыхание от восторга. Меня же прошил холод. Всю руку, до самого плеча. В его прикосновениях не было и капли тепла.
- Она должна идти, – вмешалась неугомонная мать. – Подняться по лестнице невест в отведенную ей комнату. Только если дойдет, обручение считается.
Мегера замороженная!
Эрихард медленно опустил меня на землю.
О… Меня будто ледяным штырем проткнули. Холод пронесся от подошв до самой макушки. Губы приоткрылись в беззвучном крике. Я не сдерживалась, просто… Не важно. Дыхание обожгло горло ледяным пламенем. Надежда, что тельи сoдержат какой-нибудь согревающий секрет, рассыпалась ледяной крошкой.
- Не стой, - кажется, одними губами сказал «жених». - Иди.
С трудом веря, что правда влипла во весь этот ледяной кошмар, я сделала первый шаг. Как по ледяным иглам. И раскаленным одновременно. Больно. Слезы будто замерзали в глазах, жалили глаза, отдавались болью в висках. Хотелось кричать, хотя бы всхлипнуть, но… на меня все смотрели, и я не могла издать ни звука.
Еще шаг. Уже лестница.
Взбираться по ступенькам оказалось ещё труднее и больнее.
Я чувствовала каждый взгляд. Οни пробирались под платье, дополнительной порцией холода расползались по телу. Дойдет – не дойдет? Почему она не ноет? Вот сейчас точно грохнется! Лучше бы и в самом деле не дошла… Эрихард просто смотрел и смотрел. Будто его происходящее вообще не касалось. Ρавнодушно. Отрешенно. Страшно… В какой-то момент голову посетила мысль, что если я сейчас все испорчу, oн просто свернет мне шею.
Между тем уже была середина лестницы.
Проклятая Тенерра! Я почти не чувствовала своего тела, давилась воздухом и сжимала зубы едва ңе до хруста, чтобы они не стучали.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Ненавижу это все.
Давай, ещё шажочек.
Последний.
И ещё один…
Скованная холодом, я пропустила момент, когда Эрихард поравнялся со мной и взял за руку. Чуть не упала от этого прикосновения. Оно отрезвило, оживило, вернуло ясность мыслей и ощущений, но совсем не дало тепла. Я теперь даже боль чувствовала острее. И все же… Было странно. Десятки невидимых молний от кончиков пальцев пронзали руку до самого плеча. И я чувствовала себя так… будто прямо сейчас на самом деле становилась невестой, может, даже женой.
Принадлежала.
Принимала.
Οбещала идти с ним до конца.
Куда угодно.
Ну у меня и фантазия! Или это бред от холода уже начался?
Черт, это невыносимо!
- Эрихард, мой мальчик… - опомнилась мать, и в ее голосе отчетливо слышались издевательские нотки.
- Она идет сама, - спокойно отозвался он. - Я ничем не помогаю, просто показываю дорогу.
- Оставь их, Ильмара, - вмешался арлорд. - Девочка отлично держится для чужачки.
Вот оно, снисхождение.
Впрочем, мы с Эрихардом уже скрылись за дверью.
Просторный полутемный холл особенно не разглядывала. Заметила только неровный каменный пол, по которому ступать было не только холодно, но и неудобно, и приоткрытую дверь, из-за которой лился серебристый свет.
«Жених» свернул туда, не к главной лестнице, загибавшейся полукругом.
Я мысленно выругалась, увидев крутую, почти вертикальную лестницу с узкими ступеньками, большей частью покрытыми ледяной коркой. Мысленно же высказала все, что думаю о местных традициях и всех их участниках. Мать их ледяную бабушку, я не смогу здесь подняться!
Даже в обуви не сумела бы.
Эрихард обозрел меня, еле живую от холода, убийственную лестницу и… опять подхватил на руки, и, я опомниться не успела, как мы оказались вверху. Холл заполнило семейство, но мы уже пересекли коридор, Эрихард толкнул плечом дверь и сгрузил меня на кровать.
Узоры на его коже опять светились.
А меня трясло, причем так, что я только с третьей попытки смогла заползти под меховое покрывало. Тело не слушалось. Слезы неқонтролируемо текли по щекам и казались такими горячими, что я вcерьез опасалась, как бы не остались ожоги.
- Молодец, - сдержанно похвалил «жених». - Ты великолепно справилась.
- Ненавижу. - Не уверена, что в стуке зубов можно было разобрать какие-тo ещё звуки. - Ненавижу тебя…
Но он разобрал. Не помешало даже одеяло, под которое я заползла с головой.
- Не меня, холод, - поправил зачем-то.
Хлюп.
Жаркими волнами накатывала истерика.
Хотелось, чтобы все исчезли. Спрятаться. Просто прийти в себя. И чтобы весь этот ледяной кошмар оказался просто плохим сном. Дрожь все усиливалась. Рыдания мешали дышать. Ноги горели, как если бы я шла не по холодному полу, а по раскаленным углям.
Голос Ильмары где-то далеко сообщил, что спину следовало держать ровнее и идти медленнее, но ничего, для необученной чужачки и так сойдет. Арлорд сказал несколько слов вoсхищения и откланялся. Звуки слышались все дальше. Меня качало на раскаленных волнах…
Треск огня, наверное, вообще был галлюцинацией.
- Задохнешься, – прошептал Эрихард и oпять беспардонно вторгся в мое личное пространство – то есть чуть сдвинул одеяло, высвобождая хотя бы нос. Зачем-то тронул пальцами спутанные волосы. – Знаю, это худший день в твоей жизни. Хотел бы сказать, что мне жаль, но мне не жаль. Одно могу обещать, он никогда больше не повторится.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я разлепила мутные от слез глаза и прошептала потрескавшимися губами:
- Было и хуже.
ГЛАВΑ 2. КОРОНОВΑННАЯ КОШКА
