– Д-да, лучше, спасибо, – выдохнула я, вытирая влажные после кляпа губы тыльной стороной руки и все еще не глядя ни на одного из странных мужчин.
И все же я успела различить прическу моего опасного собеседника. Половина его головы была покрыта тонкими, как змеи, белыми косичками. Вторая половина оставалась совершенно лысой.
– Я оставлю твой рот пустым, девочка, коли ты молчать обещаешь, – своим мягким голосом со странным выговором проговорил он.
Я судорожно кивнула, пытаясь представить, как ведут себя слепые, и вжиться в роль, явно не слишком преуспевая в этом.
– Почему ты не смотришь на меня? – спросил он вдруг, склонив голову набок, а у меня сердце ударило в горло.
– Она что, слепая? – вдруг подал голос его товарищ, сделав шаг ко мне и резко повернув за подбородок мою голову.
Свет от тонкого, пахнущего маслом факела в руках блондина переместился, глаза снова слегка заслезились. Но я так и не взглянула в лицо шатену, который, стиснув пальцы на моей нижней челюсти, хмуро глядел на меня.
– Да быть этого не может! Сколопендру мне вместо завтрака! – выругался тот совсем по Шейсарски. – Первая девка за полгода – и увечная, тьфу!
Он сплюнул на землю и отвернулся.
– Ты слепая, девочка? – уточнил тогда блондин гораздо спокойнее, когда пальцы с моего подбородка исчезли, а шатен больше не давил своим вниманием.
Впрочем, я и так чувствовала, что интерес этого, с косичками, будет гораздо опаснее.
Остальные мужчины, что составляли их мрачную компанию, стояли в стороне и никак не привлекали к себе внимание.
– Да-да, я ничего не вижу, – кивнула я поспешно и тут же мысленно отругала себя за это. Движение получилось уж слишком нарочитым.
Блондин вглядывался в меня еще несколько секунд. Его лицо было так близко от моего, что невольно хотелось отшатнуться или поежиться. Но это мгновенно выдало бы меня, а потому я оставалась на месте, боясь шевельнуться и лишний раз вздохнуть.
– Ну вот, отлично просто! – снова пожаловался шатен. – Оставим ее здесь, солааны доделают свое дело, – махнул он пренебрежительно рукой.
А меня пробрал озноб.
Почему-то я вовсе не подумала о том, что, стоит мне остаться одной в этой пещере, как это неминуемо принесет гибель. Выбраться я не смогу, как пить дать, слишком далеко мы уже забрались. А значит, меня и впрямь просто-напросто съест очередной червь или кто пострашнее.
Сердце пропустило несколько ударов. От того, что ответит блондин, похоже, зависела моя дальнейшая судьба. И я не знала, какой вариант будет хуже: остаться с ним или в одиночестве в этой пещере.
– Не будем торопиться, Дерваль, – проговорил тогда мужчина, и водопад косичек дернулся вдоль половины его лица, после чего послышались тихие удары бусин, скрепляющих их концы.
– Да чего тут ждать? – фыркнул тот, махнув на меня рукой и явно бросив какой-то крайне презрительный взгляд. Хорошо, что я его не видела, усиленно пытаясь смотреть в пустоту. Кроме того, я поняла, что кудрявым шатеном, по всей видимости, был все же простой человек, ведь имя Дерваль – одно из распространенных в Нижней Шейсаре. – Такая не подойдет в качестве айяалы! Тебе ли не знать, Ильхамес?
– Мне-мне, – кивнул блондин, которого, в отличие от Дерваля, звали весьма пространно. Никогда прежде я не слышала подобного имени. Это вкупе с необычным выговором и акцентом могло указывать лишь на одно: передо мной некто совершенно чужой для Шейсары.
Вот только чужаков в древнем городе мираев и мильеров просто не могло быть. Вокруг континента, на котором и находится наше царство, расположено всего несколько мелких островов, с которыми наши мореплаватели иногда ведут торговлю. Но все они говорят на Шейсарском и носят Шейсарские имена, потому что населяют их выходцы с нашей же земли.
А сейчас передо мной оказался мужчина, которого я вообще не могла отнести хоть к какой-нибудь категории жителей или соседей золотого царства.
Кем же он тогда был?..
– Как и решать судьбу этой девушки – тоже мне, – продолжил тем временем он, и боковым зрением я заметила на его лице тонкую опасную улыбку.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Как знаешь, – снова махнул рукой Дерваль, – хочешь себе бестолково орущую, да еще и слепую игрушку – это не мое дело. – И, отвернувшись, пошел прочь по тоннелю.
Я вздрогнула, осознав, что бестолково орущая игрушка – это что-то вроде определения моей скромной персоны. Только вот с чего бы мне орать? Видимо, в скором времени в компании этого Ильхамеса у меня должен появиться повод к крикам?..
Оптимизма это не внушало, но я старалась держаться.
– Скажите, – жалобно выдохнула я, протянув руку вперед, словно пытаюсь нащупать опору, а затем хватая блондина за запястье, – может, вы меня просто отпустите, покажете выход, раз я вам не нужна? Сделаете благое дело во славу Иль-Хайят?
Даже не глядя в худое бледное лицо своего похитителя, я увидела мрачный блеск, озаривший его глубоко посаженные глаза.
– Мне плевать на Иль-Хайят, девочка, – протянул он нечто совершенно кощунственное, склонившись к моему лицу. – И постарайся больше не произносить здесь этого имени, если не хочешь быть скормленной подземным червям.
С этими словами он дернул меня за руку и толкнул вперед.
Я сделала несколько шагов по пещере, освещаемой пляшущим светом факела, и никто больше меня не держал. Пульс клокотал в горле, все тело покрылось липкой пленкой страха.
А остальные члены банды будто нарочно стояли поодаль, почему-то не приближаясь.
Перед глазами, которые должны были выглядеть слепыми, все помутнело от переживаний. А затем каким-то чудом я сумела различить несколько крупных камней прямо на дороге.
Не знаю, как я успела сообразить, что не имею права их перешагивать. Но словно что-то ткнуло меня, заставив соображать быстрее. Заставив думать.
И, подняв ногу для очередного шага, будто камней передо мной и не было вовсе, я споткнулась и ожидаемо полетела вперед.
Слепая девушка не должна была заметить преграду.
Я упала на руки, тихо вскрикнув и больно ободрав ладони и колени. В этот же миг молчаливые мужчины, что стояли в стороне, ожили, подскочили ко мне и подняли на ноги, ведя вперед. Свет погас, и процессия двинулась по тоннелю в неизвестном направлении. А мне стало ясно, что все это была проверка, оступлюсь я или нет!
Грудная клетка конвульсивно сжалась.
Ильхамес меня проверял… Похоже, он не отпустил меня только потому, что, в отличие от Дерваля, не верил моим словам! И слепой бы понял, что именно он является главным в отряде и на его слово ориентируются остальные. А я все же слепой не была… знала, что он идет позади меня, и сейчас казалось, что я спиной ощущаю его внимательный взгляд.
Но зачем, демоны его унесите, я вообще ему сдалась?
Сразу вспомнились редкие и все же вполне регулярные новости о пропаже женщин в Шейсаре. Иногда в городских газетах писали, что «из дома ушла очередная домохозяйка» или что-то вроде «дочь уважаемого торговца шелком убежала от опеки родителей». Всегда внизу стояла просьба немедленно обратиться в местные органы самоуправления, если появятся хоть какие-то вести о беглецах. Вот только вдруг эти девушки не убежали, а их украли? Что, если они, как и я, провалились в какие-нибудь скрытые тоннели под городом?..
По позвоночнику скользнула холодная змея страха.
Если все это правда, то что эта ужасная банда делает с пойманными жертвами? И почему Ильхамес сказал, что на Иль-Хайят, великую богиню всех нагов, которой поклоняются и многие люди, ему наплевать?
Память подсказала, что чуть раньше он упомянул, будто я должна пойти с ними, ибо такова воля богини. Логично было предположить, что он имеет в виду именно Иль-Хайят, но это оказалось ошибкой. Какую же еще богиню мог подразумевает этот жуткий блондин?..
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
В сердце стали закрадываться страшные подозрения. Одно другого хуже. И во избежание капитуляции перед очередной штормовой волной паники я постаралась не думать об этом больше.
