— Спасибо, я уже вижу, что мы решили одинаково.
Теперь просить прощения было уже невозможно. Зине показалось, что только что она страшно унизилась перед Галей. Самым веселым тоном, какой ей удалось придать своему голосу, она окликнула девочку, сидящую через проход:
— Лена, после школы пойдем вместе, я тебе что-то интересное расскажу! — Искоса она видела, как Галя, опустив глаза, раскладывает на парте тетрадь и задачник.
На уроке они ни разу не взглянули друг на друга. Едва прозвенел звонок, Зина вскочила, схватила под руку Лену и увлекла ее в коридор.
«Сама виновата!» — думала она про Галю. — Я ведь так хотела попросить у нее прощения!»
А Галя гуляла по коридору со Светой Корневой, рассеянно слушала ее рассказ о полярной станции на острове Вайгач. Света вчера получила письмо от родителей и ни о чем другом ни думать, ни говорить не могла. Всегда Галя рада была послушать о диковинной жизни в снежной сугробной дали, но сейчас мысли ее были заняты Зиной.
«Значит, она больше не придет ко мне?» — с грустью думала Галя. — Напрасно я вчера так на нее рассердилась, она не подумав сказала, просто так, а не для того, чтобы меня обидеть…»
Расставание
Гале было очень жаль, что так получилось с Зиной. Исправить ничего было нельзя, потому что на другой день Зина в школу не пришла. Вскоре в классе узнали, что у нее корь. Навестить больную Софья Павловна Гале не разрешила.
Но через несколько дней Галю ждало огорчение гораздо более сильное.
В дошкольный сектор Галя бегала часто, однако случалось из-за всяких дел и пропустить несколько дней. И всегда она мчалась туда со всех ног, главное, чтобы скорей увидеть своего Мишутку. Он кидался Гале на шею с радостным криком: «Мама Галя пришла!» Привыкнув, он стал проявлять строптивость: заберет себе кучу игрушек, сядет возле них на пол и руками загородит: «Мои, никому не дам. Только маме Гале все отдам!» Галя ему за такую жадность выговаривала, учила его дружить со всеми. Если Миша упрямился, стоило ей сказать: «Ну, так я твоей мамой не буду», и он сразу уступал.
Как-то Галя пошла к дошколятам до обеда. Когда она проходила по коридору мимо кабинета врача, оттуда выглянула медсестра.
— Да вот она идет! — воскликнула сестричка. — Галя, поди сюда!
В кабинете стояли врач и медсестра в белых халатах и невысокая молодая женщина в сером жакете. А возле нее… Галя широко раскрыла глаза. К ногам женщины прижался Мишук, в отглаженном костюмчике, с огромным бантом под подбородком, в новеньких красных ботиночках. Он-то что здесь делает?
— Мама Галя! Мама Галя! — Миша затопал к ней.
— Такая маленькая! — с изумлением произнесла вполголоса женщина. Она привлекла к себе Галю, шепнула: — Спасибо тебе, девочка!
Галя молчала. За что ее благодарит эта незнакомая женщина? Ей хотелось взять на руки Мишука и скорее унести его в малышевую группу.
— На одного сыночка у тебя будет меньше, мама Галя, — сказала врач детского дома Валентина Сергеевна. — Мишина мама поправилась, выписалась из больницы. И берёт Мишеньку домой.
Галя присела на корточки перед Мишей, обняла его и вдруг неожиданно для самой себя заплакала. И сейчас же басом заревел Миша.
— Вот так раз! — сказала медсестра. — Оказывается, ты у нас нажил себе сильный голос, бывало, тоненько плакал, как цыпленок пищит.
А у Гали слезы лились совсем беззвучно. Она глотала их, задерживала дыхание. Ей было очень стыдно, что она, такая большая, при всех плачет, но не могла удержаться.
— Давайте, Валентина Сергеевна, и мы с вами заплачем, — шутливо предложила медсестра. — Вот воды-то наберется! Радоваться надо, Галочка, а ты реку развела.
— Мы Галю с собой возьмем! — закричал Миша. — Да, мама, возьмем?
— Где его пальто, мамаша? — спросила медсестра.
— Была бы возможность, разве бы я не взяла? — извиняющимся тоном пробормотала женщина и высморкалась в скомканный платочек.
— Все ясно, мамаша! — строго сказала Валентина Сергеевна. — Ну, Галя, целуй Мишу и беги к себе!
Миша втерся мокрым носом Гале в щеку и так крепко ухватился за ее шею, что Валентине Сергеевне пришлось его отрывать. Она за руку увела Галю из медкабинета.
— В гости к нам приходи! Слышишь, девочка? — крикнула вслед Мишина мать. — Непременно приходи!
Безмолвный разговор
Тряпкой Галя сгоняла грязную воду. Мутные ручейки, послушно сбегая, обнажали коричневые половицы. А начисто протертый пол блестел влажно и уютно. На другом конце коридора шлепала по лужам и пыхтела толстая Сима.
— Галя! Ты скорей меня дойдешь до лестницы, подожди тогда.
— А я тебе помогу! — отозвалась Галя на жалобный призыв.
Из зала доносилось шорханье щеток по паркету и мальчишеские голоса. Самые младшие девочки протирали сырыми тряпками перила лестниц и дверные притолоки. Софья Павловна, повязавшись косынкой, сновала взад-вперед по всем этажам и комнатам. Всем помогала, объясняла, что и как надо делать.
— Га-аля! Макушева-а! Тебя Мария Лукьяновна зовет!
Геня из третьей группы орал снизу, стоя у нижней ступеньки лестницы.
Галя перегнулась через перила:
— Зачем? Не знаешь?
— Не знаю-у!
…Мария Лукьяновна сидела за столом в своем кабинете. Внимательно и ласково она посмотрела на Галю.
— Ну, Галя, как у тебя сегодня в школе? Вызывали тебя?
— Нет, сегодня не вызывали. — Галя невольно скосила глаза на диван.
Там сидели двое посторонних: пожилой военный в шинели и красивая женщина в светлом осеннем пальто и изящной шляпке.
— А что это ты в самом старом платье? — спокойно спросила Мария Лукьяновна. — Да, ведь вы дежурные сегодня, убираете, — вспомнила она. — Какую ты книжку сейчас читаешь, Галя?
— Прочла «Школу» Гайдара, а сейчас начала «Белеет парус»…
Галя чувствовала себя стесненной. В вопросах директора не было ничего необычного. Постоянно Мария Лукьяновна звала к себе ребят, и вовсе не только для того, чтобы пожурить за что-нибудь, а просто так — узнать, как поживают. Но почему она разговаривает с Галей при чужих?
Галя опять посмотрела украдкой на диван. И встретилась взглядом с военным. Широкое добродушное лицо с мясистым носом хранило невозмутимое выражение. Но глаза под светлыми, словно выгоревшими бровями вдруг весело и быстро подмигнули Гале и спросили, показав на Марию Лукьяновну:
«Строгая она?»
«Добрая!» — глазами же ответила Галя.
«Ну, это хорошо!» — сказали глаза военного, и опять взгляд его стал безмятежным, лишь где-то в самой глубине мерцали плутовские искорки.
Было просто поразительно, что так молниеносно и безошибочно, без единого звука, они поняли друг друга. Галины щеки порозовели, ей вдруг стало весело.
— Ну, иди, девочка, — сказала Мария Лукьяновна.
В дверях Галя быстро оглянулась. Устремленный на нее взгляд военного сказал ей усмешливо:
«А я так и знал, что ты оглянешься!»
Галя едет в такси
В воскресенье утром, после завтрака, Галя хотела пойти в читальню. Но привязалась со своими секретами Маня Ветошкина. У этой голубоглазой, остр он осень кой девочки со светлыми, почти белыми волосами, всегда в запасе была куча «секретов». По пять раз в день она, как заговорщик, что-то шептала на ухо то той, то другой девочке.
На этот раз «секрет» заключался в том, что им привезли новые зимние шапочки.
— Хорошенькие такие! Я бегала в бельевую, видела там, наша кастелянша их пересчитывала. Но ты пока никому-никому не говори!
Галя пожала плечами.
— Могу не говорить. Только ведь мы их на голове носить будем, все равно все увидят.
— А заранее пусть только мы вдвоем знаем! — Маня победоносно задрала свой острый носик.
Галя побежала в первый этаж, в читальню. Когда она спустилась с лестницы, входная дверь открылась. Галя подняла глаза на вошедшего, и ноги ее словно приковались к полу.
— Здравствуй, Галя!
С улыбкой на широком лице тот самый военный, так удививший Галю два дня назад, размашисто шагнул к ней.
Растерянно улыбаясь, Галя смотрела на него во все глаза.
Из своего кабинета вышла Мария Лукьяновна.
— Здравствуйте! — она раскланялась с военным и повернулась к Гале. — Как ты кстати подошла! Знакомься, Галя. Это полковник Павел Федотович Поликеев. Он и его жена, Калерия Дмитриевна, приглашают тебя сегодня к себе в гости. Хочешь к ним поехать?
Галя кивнула, вся раскрасневшись и от смущенья глядя себе под ноги. Воспитанников детского дома нередко приглашали в гости их шефы с завода и из института, но Гале еще не приходилось ни к кому ездить.
— Тогда оденься, девочка, шарфик не забудь надеть, сегодня ветрено. Но к шести часам вы ее привезете, — обратилась директор к полковнику.
