Центральный государственный архив
литературы и искусства Санкт-Петербурга
(в дальнейшем – ЦГАЛИ),
ф. 268, оп. 1, ед. хр. 63, № 83 (без даты)
М.А. Булгакову, Москва. Согласно договора, заключенного с Вами в Москве 12/X-с/г. пом. директора ГБДТ тов. Чесноковым сегодня выслали Вам по телеграфу 500 руб. в счет сумм за монопольное право постановки в Ленинграде Вашей пьесы «Мольер». Просьба срочно подтвердить телеграфом получение указанной суммы [12] .
4
В.Я. Виленкин одаривал артиста Р. с не заслуженной им щедростью.
14 ноября 1962 года Виталий Яковлевич представил Р. А.А. Ахматовой, а ровно через месяц, 14 декабря, вручил сборник пьес М.А. Булгакова. Если учесть, что этот месяц был началом жизни Р. в БДТ, можно понять, какие надежды на него возлагались…
В 1962-м появились, наконец, булгаковские книги «Жизни господина де Мольера» в серии «Жизнь замечательных людей» («Молодая гвардия») и «Пьесы» («Искусство»). Достать их было крайне трудно, тем дороже и символичнее выглядел жест дарителя.
Предисловие к «Пьесам» написал Павел Александрович Марков, который вместе с Виленкиным много лет работал в литературной части МХАТа, и экземпляр для артиста Р. добывался по блату именно через Маркова. Ему новоявленный ленинградец был представлен несколько позже.
«Милый Володя , – надписывал книгу Виленкин, – мне очень хотелось бы, чтобы Вы когда-нибудь сыграли булгаковские роли, – ну, хотя бы в первых трех из этих пьес, моих любимых».
Пьесы шли в таком порядке: «Дни Турбиных», «Бег», «Кабала святош».
Не довелось, дорогой Виталий Яковлевич, виноват, как видно, не судьба!.. Примите это скромное сочинение как попытку оправдания или репетицию роли… Какой?.. На какую назначите…
В течение многолетней и верной дружбы Виленкин стал постепенно рассказывать артисту Р. о своем общении с Булгаковым, первых слушаньях «Мастера и Маргариты» и даже о том, как они вместе с Марковым от имени МХАТа подбивали Михаила Афанасьевича на создание пьесы о Сталине. Теперь это ни для кого не секрет: опубликованы дневники Елены Сергеевны и воспоминания самого Виленкина, но тогда, в 60-х и позже, многое передавалось лишь пошепту и под честное слово…
Тайная тревога, а может быть, и боль Виталия Яковлевича была в том, что несведущим могло показаться, будто они с Марковым толкали Булгакова на трудный, бесплодный и даже опасный путь. Между тем такого пути для Михаила Афанасьевича не существовало, да и они с Павлом Александровичем думали только о творчестве. Булгаков не умел писать плоско и плохо, а отношения с тираном составляли тяжелую часть внутренней жизни писателя.
И правда, поддерживал Виленкина артист Р., у Булгакова мог возникнуть масштабный и глубокий образ властителя наподобие Юлия Цезаря, Генриха IV, Ричарда III, наконец!.. Сталин потому и остановил работу над «Батумом», что побоялся приближения к своим убийственным тайнам!.. Не только Булгаков, но и Пастернак пытался заглянуть в эту мрачную бездну. Недаром же он хотел поговорить с «пастырем» «о жизни и смерти». Разве осмыслить и запечатлеть – это не задача для художника?..
И, находя понимание в артисте Р., Виталий Яковлевич доставал из буфета графинчик и звал его к столу…
19 октября, в день Лицейской годовщины, Е.И. Чесноков высылает М.А. Булгакову еще 700 рублей.
Письмо М. Булгакова крупно и разборчиво написано синим карандашом на двух сторонах обыкновенной блокнотной страницы в линеечку. Р. показалось, что Михаил Афанасьевич держал в руках один и тот же карандаш – с одной стороны красный, а с другой – синий, были такие двусторонние карандаши фабрики «Союз». Впрочем, нельзя исключить, что пользовался он и двумя разными: красным правил договор, а синим сообщал вот что.
ЦГАЛИ, ф. 268, оп. 1, ед. хр. 63.
27 октября 1931 г., Москва.
Уважаемый Евгений Иванович!
1) Сообщаю БДТ, что «Мольер» получил литеру «Б» [виза ГРК от 25.X.31 г. за прежним № 2029/н имеется на моем цензурованном экземпляре].
2) Прошу Вас в пункт 2-й нашего договора на «Мольера» после слов «до какого времени автор обязуется не издавать ее» внести слова «в СССР».
Мне нужно это для охраны пьесы за границей. Прошу Вас поправку эту, соответствующим образом оговоренную и подписанную, прислать мне в спешном письме.
3) Прошу БДТ не выдавать без моего разрешения для чтения каким-либо лицам вне БДТ экземпляр «Мольера», т. е. прошу помочь мне охранить «Мольера» от списывания и утечки.
4) Собираюсь в Ленинград, но не знаю, когда удастся это – полагаю в середине ноября.
5) Вы, Евгений Иванович, забыли у меня свои калоши!
Жду срочного ответа. Привет театру.
М. Булгаков. Б. Пироговская, 35а, кв. 6Письмо – карандашом?
Это кажется странным, но в этом – правда времени…
Вот что писал Михаил Афанасьевич Попову по поводу бумаги и чернил:
«…убили Вы меня своей бумагой, на которой пишете. Ай, хороша бумага! И вот, извольте видеть, на какой Вам приходится отвечать! Да еще карандашом. Чернила у меня совершенно несносные» [13] .
ЦГАЛИ, ф. 268, оп. 1, ед. хр. 63, № 1915. 4 ноября 1931 г.
Многоуважаемый Михаил Афанасьевич!
Извините, что не писал. Каждый день собирался, но, очевидно, нужен был стимул в виде Вашего письма, чтобы привести свое намерение в исполнение. С удовольствием исполняю Вашу просьбу относительно договора, шлю Вам его в приличном виде, а не написанным моим бездарным почерком. Один экземпляр соблаговолите, подписав, выслать в театр, а старый договор уничтожьте [14]
…Если стиль – это человек, то Е.И. Чесноков со своим «соблаговолите» и интеллигентной самоинвективой по поводу «бездарного почерка» производит безусловно приятное впечатление.
Очевидно, Булгаков его послушался и рукописный вариант упразднил…
Итак, Михаил Афанасьевич настолько кардинально выправил договор, что в Москве Чеснокову пришлось переписывать его от руки… Причем дважды: для театра и автора…
Ундервуда в квартире уже не было, а без договора пом. директора возвращаться права не имел, торопился…
Д.М. Шварц, ссылаясь на П.А. Маркова, не раз утверждала, что в борьбе за лидерство завлит-патриот обязан идти на все, не считаясь со средствами. В доказательство она приводила случай, когда завлит Центрального театра Советской армии, X, известный как мужчина, завел роман с завлитом другого московского театра, Y, известной как женщина, отчего экземпляр пьесы А. Штейна «Океан» и право первой постановки в Москве перешло к Театру Советской армии…
Теперь наши новости: ставит «Мольера» наш главный режиссер К.К. Тверской, художник М.З. Левин, Мольера играет Н.Ф. Монахов, Бутона – В.Я. Софронов, Людовика — [Л.А.] Кровицкий. Напишу подробнее о распределении в ближайшие дни. 5-го сего ноября «Мольер» читается на репертуарно-производственном секторе нашего худ. – полит. Совета. Напишите, уважаемый Михаил Афанасьевич, когда собираетесь к нам в Ленинград. Нужно бы использовать Ваш приезд для зачитки «Мольера» на более широкой аудитории. Пока всего хорошего. Пишите. Поздравляю с литерой «Б».
Привет Любови Евгеньевне.
Уважающий Вас [Чесноков]
Окончательно выправленный и перепечатанный в театре договор выглядит как образец и для директоров, и для авторов.
Пушкинский дом, ф. 369, № 163.
Договор [15] …
1931 года, октября «12» дня, мы, нижеподписавшиеся: Дирекция Ленинградского Государственного Большого Драматического театра в лице помощника директора Чеснок ова Евгения Ивановича, именуемая в дальнейшем «Дирекция», с одной стороны, и Булгаков Михаил Афанасьевич, именуемый в дальнейшем «Автор», с другой стороны, заключили между собой настоящий договор о нижеследующем.
1. Автор предоставляет Дирекции монопольное право постановки и публичного исполнения на сцене ГБДТ и других сценах в городе Ленинграде драматургического произведения своего под названием «Мольер» в 4 (четырех) актах.
2. Дирекция обязуется осуществить постановку пьесы, указанной в п. 1 сего договора, начиная с сего числа в срок до 1 ноября 1932 года, до какого времени Автор обязуется не издавать ее в СССР.
3. За предоставленное в п. 1 сего договора право постановки пьесы «Мольер» Дирекция уплачивает Автору при подписании сего договора 1200 (одну тысячу двести) рублей.
4. Помимо суммы, указанной в п. 3 сего договора, Дирекция уплачивает авторский гонорар за публичное исполнение пьесы в размере, установленном законом с фактических, за вычетом налогов, сборов.
5. Экземпляр пьесы, скрепленный своею подписью, автор передает Дирекции при подписании сего договора.
6. Автор обязуется никакому другому театру в городе Ленинграде пьесу «Мольер» для постановки не давать и постановки ее не разрешать в течение того времени, пока пьеса «Мольер» идет в ГБДТ.
