ведра с водой, которые влетели в мою комнату со скоростью метеорита.
— Доброе утро, мой старый друг! — я увернулся от пяти выпущенных кинжалов, которые с глухим стуком воткнулись в деревянную стенку за моей кроватью. Деревянная панель была настолько измочалена от бросков, что мелкие щепки веером выплеснулись из-под торчащих гард. — Знаешь, скоро придется менять деревяшку, а это уже пятая за полгода. Когда же ты угомонишься-то, в конце-то концов?
— Когда начнешь просыпаться вовремя и выходить на утреннюю зарядку вместе со всеми, — буркнул сэнсэй Норобу и добавил. — И прекрати называть меня старым другом, мне это не нравится.
— А все уже на зарядке? — я выглянул в окно, где основная масса моих подчиненных усердно махали руками и ногами, повторяя движения Малыша, стоящего перед ними.
— Да, все на зарядке. И там они потому, что не шляются по ночам и не тревожат сон престарелого и всеми уважаемого тренера, — пробурчал сэнсэй. — И если бы у тебя была хоть капля совести, то ты бы не бухал, как пьяный слон по металлической крыше гаража, а тихо прокрался и незаметно лег спать…
— Наш Малыш запросто бы справился с Ито, — проговорил я, глядя на могучую фигуру подручного.
Слушать обычное нытьё сэнсэя было скучно, поэтому я переключил внимание на другое. На то, как молодые ребята, бывшие когда-то хулиганами-босодзоку и в большинстве своем не имеющие каких-либо перспектив на будущее, кроме тюрьмы или попадания в ряды якудза, сейчас стали ответственными людьми. Те, кто пришел раньше, теперь стали бригадирами небольших отрядов по доставке и такси. Под их началом уже трудились другие ребята, которые хотели исправиться и зарабатывать деньги честным трудом, а не перебиваться случайными заработками или мелкими преступлениями.
Да и сам Малыш тоже вышел из якудзы по моей просьбе. Как и его напарник, чей дух теперь теплится костюме в форме серебряного орла. Я порой думаю, что может быть Ленивый Тигр был бы жив, если бы не пошел за мной, но… Потом одергиваю себя и говорю, что могло бы многое случиться по-другому, но вышло именно так, как вышло.
— С кем? Кто такой Ито? Твой ночной собутыльник? — тут же сощурился сэнсэй.
Его и без того узкие глазки вовсе превратились в две щелочки, из которых выглядывали внимательные глазки.
— Какой собутыльник? Ты о чем, сэнсэй? — недоуменно уставился я на него. — Я уже забыл, когда в последний раз употреблял эту гадость…
— Вот меня-то ты не проведешь. Пришел сегодня ночью, смердящий алкоголем и пахнущий развратными женщинами, да ещё и такое возмущенное лицо состроил. Скажи лучше, пьянь иномирная, где шлялся?
Я ухмыльнулся в ответ. Вот ничего от сэнсэя не скрыть. Да, я выпил с Акито и переспал с его подружкой, но… Это всё нужно для благого дела. Вот только как объяснить сэнсэю весь смысл моих действий?
— Так было нужно, — просто ответил я.
— Кто из троих? — спросил сэнсэй.
— Тонг.
— Остался последний, — вздохнул сэнсэй и посмотрел на меня. — А что дальше? Хотя бы есть какое-то представление о том, что будет при смерти господина Абэ?
— Когда Оива говорила мне про куколку-окимоно, она утверждала, что с каждым убитым преступником куколка будет расти. В этом она не обманула. Она говорила, что может подарить мне могущество и силу… — я сжал руки, напряг бицепсы. — После последней победы над той женщиной я чувствую себя так, что могу запросто поднять машину. Да, не без небольшой помощи оммёдо, но всё же… А также сказала про моё желание стать аристократом и… У господина Абэ находится Свиток Тигра, который совсем скоро я заберу. А ведь там император самолично подарил мне пропуск в мир аристократов-кугэ. И это тоже правда! Говорила, что ей нужно укрепить грань между нашими мирами, чтобы онрё не проходили в наш мир… Так можно ли хозяйке Дзигоку в этом не доверять? Пока что всё, что она обещала, всё сбывается…
— А может быть такое, что грань миров вовсе не истончается? — спросил Норобу. — Может, всё это происходит иначе?
— С чего ты такое взял?
— Да с того, что Оива своего брата не пожалела! Мы вряд ли справились бы с Эмма в прошлом, если бы не её помощь. И если она не пощадила своего брата, то может ли обратить внимание на двух жалких букашек, которые для неё совершенно ничего не значат? Что такого в том, чтобы взять и рассказать не всю правду? Ведь самая большая ложь обычно скрывается в деталях. Если взять восемьдесят процентов правды, а потом сообщить двадцать процентов лжи, то человек легче поверит в эту большую ложь…
— Оива сказала, что как только окимоно проявится полностью, то нужно будет просто опустить фигурку в воды Токийского залива. И на этом моя миссия закончится. После этого Идущий во тьму исчезнет, а я смогу жить спокойно. По крайней мере она мне так сказала. А пока что не было повода ей не доверять, — склонил я голову на плечо.
— Не было повода, — задумчиво проговорил Норобу, глядя на упражняющихся на улице мужчин. Потом он дернул бровями и улыбнулся, показывая мне на дорогую машину, заезжающую на территорию нашей базы. — А вот к нам приехал тот самый человек, который может помочь с разбором сложившейся ситуации. Изаму, твою дивизию, а ты чего до сих пор в трусах и пахнешь перегаром? Бегом приводить себя в порядок!
Если сэнсэй так говорит, то лучше с ним не спорить.
— Конечно, мой старый друг! Я всё исполню! Уже бегу и…
Шлёп!
— Падаю, — закончил я уже на полу.
Сухая ладонь сэнсэя молнией метнулась к моему затылку и припечатала так, что я не удержался на ногах и нырнул носом вперёд. Я сгруппировался и, перекатившись кубарем, уселся на попу ровно. Взглянул на сэнсэя в попытке найти в его глазах хотя бы намек на сожаление. Но нет, всё тщетно… Сэнсэй смотрел на меня также спокойно, как на бонсай во дворе.
— Чего дерешься, сэнсэй? — хмыкнул я, потирая затылок. — Можно же и по-человечески объяснить.
— Я пытался по-человечески, но один наглый белобрысый хинин почему-то отказывается понимать человеческую речь, — покачал головой Норобу. — И если он до сих пор не понял, что к нам прибыл важный гость, то моя ладонь может
