Когда в комнате стало тихо, в норке, возле которой стояла мышеловка, засверкали маленькие бусинки. Это светились глаза мышей. Потом наружу высунулась острая мордочка. Она пошевелила усиками и скрылась.
Оказывается, за всем, что происходило в комнате, с волнением следили мыши. Когда мышеловка исчезла, в подполье поднялась шумная и радостная возня. Мыши плясали и пищали:
— Ура! Ура! Мышеловки нет!
— Опасность миновала!
— Вперед, в поход!..
Теперь они свободно могли разгуливать по квартире. Особенно радовались молодые мыши. Они даже начали выбегать из норы, но сразу возвращались обратно.
И тут раздался голос старой мудрой мыши Усыши, которую прозвали так за непомерно длинные усы. Она знала всех жителей сада и дома, и никакие события не проходили мимо ее любопытного носа. Усыша ударила толстым хвостом по доске и сказала:
— Тише! Угомонитесь, крохоборы! Чего расшумелись, чему обрадовались? Мышеловка захлопнула сына доброй чижихи Чики, отца которого съел кот Василий. Птенцу грозит опасность! Нам нужно всем подумать, как выручить его.
В норе стало тихо, только мышиные глаза сверкали в темноте, как маленькие карманные фонарики.
Мыши начали быстро крутить усами и носами. Так они делают всегда, когда думают. Потом стали поднимать хвосты и просить слова.
Одни предлагали подсыпать коту отравленные макароны, которые хозяйка насыпала в их нору. Другие говорили, что надо Василию к хвосту привязать пустую консервную банку, как это делал Коля. Тогда кот начнет гонять по двору, чтобы отвязаться от нее, и забудет про Пыжика. Ни одного предложения Усыша не одобрила. Тогда мыши еще сильней закрутили носами и усами, но больше ничего придумать не смогли.
— Стойте, — сказала Усыша. — Я знаю, кто может спасти сына чижихи Чики.
— Кто? Кто? — послышалось со всех сторон.
— Его может спасти только храбрый шахматный солдат Пешкин!
— Пешкин! Пешкин! — закричали все. — Только он может спасти Пыжика! Слава мудрой Усыше!
Мыши давно знали о подвигах деревянного солдата. Они вообще знали все подробности из жизни шахмат. Не подумайте, пожалуйста, что они сами умели играть в шахматы. Нет. Просто однажды в нору провалился белый шахматный слон и пролежал там двое суток. Делать ему было нечего, и он рассказал им о вечных шахматных войнах, о том, как Петя Петушков, противник Коли Пыжикова, научил черные фигуры мошенничать, и о подвигах доблестного солдата Пешкина.
Мышата слушали затаив дыхание. Они сами любили играть в войну, только эта игра называлась у них не «мышиная война», а «мышиная возня». И все они, конечно, хотели быть солдатами, как Пешкин.
Белого слона, который был в чине офицера, беспокоило только то, что на шахматной доске его могли заменить простой бумажкой. Такая замена очень унизила бы его офицерское достоинство. Но что он мог поделать? Закатиться-то он закатился, а назад, наверх, выбраться не смог. Мыши могли бы сразу ему помочь, но уж очень интересны были его рассказы. И, только прослушав их все до конца, на третий день они выкатили слона из норы.
Коля два дня искал пропавшую фигуру и был очень удивлен, встретив ее возле мышиной норы.
— Вот чудеса! — сказал он, поднимая слона. — Я ведь здесь искал, но его раньше не было. И вдруг появился!
Да, Коля многого еще не знал о своих шахматах и узнает все только тогда, когда сам прочитает эту книгу…
В общем, все мыши согласились с тем, что спасти Пыжика может только доблестный солдат Пешкин. Но Пешкин жил в соседней комнате, на Колином столе, а дорога туда была небезопасна.
По старым мышиным законам, дневные прогулки по квартирам запрещались.
Днем это место мыши уступали людям. И правильно делали, потому что если бы и те и другие стали днем расхаживать по комнатам, то в домах началось бы столпотворение, мыши наталкивались бы на людей, люди — на мышей, и все это кончалось бы сплошными неприятностями.
И все же молодые мышата наперебой просились в опасный поход.
— Не спешите! — одерживала их старая Усыша. — Вы забыли, чем кончаются такие прогулки, забыли, как пропали ваши братья Мик, Шуш, Миса и Мисуса, храбрые сыновья доброй Мамауши и старого Папахвоста!.. Не торопитесь, нужно все как следует обдумать!..
Больше всех волновался мышонок Пик. Он впервые видел птичку, и ему было очень жалко ее.
— Я, я пойду спасать летающего мышонка Пыжика! — кричал он.
— Замолчи, глупыш, птенец вовсе не мышонок.
— Как, разве Пыжик не мышка? А я думал, что он такой же мышонок, как я, только с крылышками. Пустите меня, тетя Усыша, пустите!
— Сиди на месте, есть и постарше тебя!
Зная упрямство малыша, старая мышь наступила лапой ему на хвост, чтобы тот не сбежал.
«Я уже не маленький, а мне даже пикнуть не позволяют, — рассердился Пик. — Ходи и держись за тетушкин хвост. Вот возьму и убегу, всем докажу, что я уже самостоятельный!»
Пик собрал все свои мышиные силенки и вырвал хвостик из-под Усышиной лапы. Не успела Усыша оглянуться, как Пик шмыгнул к выходу из норы. Оглянувшись, помчался он в соседнюю комнату, где жили шахматы.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Почему на шахматной доске прекратились военные действия, и как мышонок Пик нашел солдата Пешкина
В комнате, где жили шахматы, никого не было. Доска лежала на столе, и фигуры стояли на ней в полном беспорядке. По всему было видно, что недавно закончилось очередное сражение. Над полем боя царила тишина. Солдаты двух вражеских армий мирно переговаривались между собой и обменивались табачком.
Как правило, перемирие наступало тогда, когда те, кто играет в шахматы, сами дрались между собой или играли в другие игры.
Как раз сегодня и произошла драка между Колей Пыжиковым и Петей Петушковым. Они создали на доске такое сложное положение, что разобраться в этом можно было не иначе, как кулачным путем. Во всяком случае, так считали сами игроки.
А случилось вот что. Коля решительно продвинул вперед свою королеву и объявил:
— Мат!
— Как бы не так! — закричал Петя. — Вовсе и не мат.
— Уходить королю некуда? Некуда! Заслонить его нечем! — торжествовал Пыжиков.
— А вот есть чем! — сказал Петя и загородил короля чернильницей.
— Убери чернильницу, это не по правилам!
— А вот есть такие правила, я знаю! — упорствовал Петя.
— Убери!
— Нет, не уберу!
— Убери!
— Не уберу!..
Петя так махал руками, что столкнул чернильницу с доски, и та посадила на зеленое сукно две большие кляксы. Впоследствии эти пятна были названы «морем печали». Коле очень сильно досталось от отца.
Конечно, после этого продолжать игру обычным путем не имело смысла, и она перешла в рукопашный бой, который закончился во дворе.
Когда мышонок Пик по шнуру от настольной лампы забрался на стол и попал на поле сражения, то прежде всего столкнулся с черным офицером. Он вежливо обнюхал его и спросил:
— Простите, не вы ли случайно будете храбрым солдатом Пешкиным?
— Убирайся вон, грубиян! — заорала фигура. — Разве ты не видишь, что я офицер, а не солдат?!
— И-извините! — запищал Пик и отскочил в сторону, на край доски.
Прямо перед ним стоял солдат в аккуратной защитной гимнастерке и старательно чистил свои сапоги, чистил и напевал:
Ну-ка, щетка-мастерица,Потрудись, дружище,Чтобы мог солдат побриться,Глядя в голенища.
И сапоги действительно сверкали, как два зеркала.
Пик подошел поближе. В одном из голенищ отразились его розовые уши, нос и дрожащие усы.
Солдат поправил гимнастерку, пригладил пшеничные усики и спросил:
— С кем имею честь?
— Я… я Пик… мышонок Пик.
— Пик? — что-то припоминая, пробормотал солдат. — Нет, не знаем таких.
— Да вы и не можете меня знать, — пропищал Пик. — Я сегодня впервые из норки вышел.
Воин показался ему очень симпатичным, и усы у него были совсем не страшные, маленькие.
— Какое же дело у тебя? — спросил солдат.
— Я ищу храброго солдата Пешкина. Может быть, вы скажете мне, как его разыскать?
— Может, да, а может, нет — нам не просто дать ответ.
Солдат сказал так потому, что был очень бдительным. Разведка вражеского короля могла подослать кого угодно, чтобы выпытать военную тайну.
— Но он мне очень нужен! Тетушка Усыша сказала, что только он может спасти Пыжика! — продолжал Пик.
— Говоришь, тетушка Усыша? Это, случайно, не тетушка нашего слона?
— Нет-нет, это моя тетушка, а вашего слона я знаю. Это он рассказал нам о храбром солдате Пешкине, когда закатился в нашу нору.
— Ясно, валяй дальше!
— Я вам все расскажу, только вы пообещайте, что отведете меня к Пешкину.
