Везде были эти чёртовы каракули!
Так. Хорошо. А теперь попробуем вот что…
Я взял карандаш, выдернул лист из блокнота и быстро накарябал на нём несколько слов. Свернул вчетверо, сунул в карман. Наверное, тут все рано или поздно проводят подобные эксперименты.
Через минуту я достал лист и развернул. Прочитал: «Это тест. 1234567890. Это не галлюцинация. Test».
Всё верно. Именно это я и писал. Значит, территория изменяет реальность или информационную матрицу избирательно. И сейчас мы выясним – как.
Я снова вырвал чистый лист и, тщательно выводя каждую букву, написал на нём: «Я хочу выяснить причины возникновения паранормальной активности на территории „Парадокс“. У меня уже есть на этот счёт несколько мыслей».
Выдержав записку в кармане пару минут, я извлек её и развернул.
– и всё в таком духе.
Территория не хочет, чтобы её изучали. Но ведь я написал о якобы посетивших меня догадках, а мозги мне до сих пор никто не вскипятил и с ума не свёл. Территория этого не может сделать? Или не хочет? Или этому всё же не под силу читать мысли?
Ну, по крайней мере, хоть что-то начинает проясняться.
Я потёр лицо руками. Вроде бы поработал всего час или немногим дольше, а такое чувство, что весь день кирпичи грузил. Надо сворачиваться. На первый раз хватит.
Зачерпнув боксом для образцов глинистую почву, я закупорил его, убрал в карман и пошёл к Бобу. Он встретил меня неизменной улыбкой, от которой, честно говоря, уже начинало подбешивать, но ничего не сказал. Мы перекусили пухлыми сандвичами с кофе и двинулись в обратный путь.
Метров через сто я обернулся. Плато, холмы, каньон, пролесок… Что-то во всём этом не так. В самой местности. Не могу понять.
Я усмехнулся и зашагал по шоссе, больше не оборачиваясь.
Погоди, я обязательно разберусь с тобой, «Парадокс». Как бы ты ни пытался помешать. Непременно разгадаю твою загадку.
Добравшись до отеля, я упал на кровать и растянулся прямо на покрывале. Сам не заметил, как погрузился в сон…
Какие-то дурацкие сцены то и дело мелькали перед глазами: то дождь падал сверху, и тело плавилось под его ядовитыми струями, то кричал Боб, подзывая к краю бездонного ущелья, а когда я подбегал – видел глаза, миллионы глаз, испуганно глядящих снизу… Потом врачебное кресло цепко схватило за колени и локти, и впереди забегал стоматолог, звеня инструментами. Среди них откуда-то взялись вилочки и ложечки… Стоматолог обернулся и вспыхнул, словно пропитанная бензином промокашка… И в сполохах огня замелькали непонятные схемы и формулы, они будто таились внутри мозга до поры до времени и теперь стали стремительно разлетаться в разные стороны, пронзая языки пламени…
Дернув затекшей кистью, я сел. После короткого сна осталось тревожное послевкусие, словно меня окунули головой в воду и вытащили лишь тогда, когда почти уже задохнулся.
Позолоченные стрелки на часах показывали половину восьмого. Я подошел к умывальнику и намылил руки. Пена окрасилась синеватым… Вот же блинский чёрт! Мне же этот русский врач на ладони телефон записал. Всё, поздно. Смыл. Впрочем, оно, наверное, к лучшему: не напьюсь.
Я включил ноут и вышел в Сеть по местному вайфаю. Довольно быстро нашёл сайт, где можно было определить назначение штрих-кода. Отлично.
4 607037 540019.
Enter.
Когда высветились результаты поиска, я некоторое время тупо смотрел на экран, пытаясь понять: надо мной кто-то издевается, или я неправильно записал цифры? Перепроверил. Внимательно вбил данные вновь.
Результат оказался тот же.
Спички. Этот штрих-код был от обыкновенных спичек.
Я закрыл ноут. Озадаченно почесал в затылке. Встал, прошёлся от окна к двери и обратно – помнится, одному набитому опилками медвежонку это помогало соображать. Мне не помогло.
Открыв кейс, я извлек из него бокс с почвой, реактивы и несколько колб. Давайте-ка на время отбросим абстракции и займёмся чем-нибудь эмпирическим, более приземлённым, что ли. Земля для этого как раз подойдёт. Посмотрим, что новенького добавила территория в красноватую почву штата Джорджия…
Я открыл бокс. Там было белое кристаллическое вещество. Так. Это уже слишком. Это не-воз-мож-но.
Проделав пару элементарных тестов, я убедился, что в боксе не яд. Послюнявил кончик мизинца, взял на него немного белого порошка, лизнул.
Чёртов хлористый натрий.
Я со злостью швырнул бокс на стол, рассыпав соль по всему номеру. Кажется, теперь до меня начинает доходить, почему некоторые тут с катушек слетают.
Собираешь на территории глину – в отель приносишь соль. А на стенах каньона проявляются штрих-коды спичечных коробков…
Эх, жаль, что номер того русского доктора смылся.
Я заглянул в минибар. Виски, вермут, пара аперитивчиков, коньяк, джин.
Злобно потыкав в сенсоры телефона, я потребовал у портье стакан водки и огурец. Интересно, принесут?
Через пять минут заказ доставили. Железный столик на колесиках, прозрачное великолепие стакана – не гранёный, конечно, но покатит. Парень потоптался в ожидании чаевых, потом зацепился со мной взглядами и поспешно смылся. Прям как номер русского доктора.
Я осторожно понюхал стакан, опасаясь учуять вместо запаха водки аромат сирени. Нет, здесь всё в порядке. Проглотив содержимое в два глотка, я хрустнул огурцом. Через пять минут поднял трубку и произнёс роковое «ещё»…
К утреннему приходу Боба я успел слегка оклематься. Кефира в Cafe Ravina не оказалось, но литр холодного апельсинового сока немного остудил палящее похмелье.
Мы с учёным проделали тот же путь, что и накануне. Снова у меня возникло «тиканье» в районе солнечного сплетения, снова осталось ощущение «фантомного взора» после проезда через стену дождя, снова на блокпосте пришлось оставить кейс, мобильник и часы. Снова – неудобное кресло, но на этот раз без опеки жизнерадостного врача Саши.
Голова гудела, а работать было нужно. Добравшись до палаточного городка, я оставил Боба под тентом и отправился на прогулку.
Почти сходу я столкнулся с болгарским физиком Додоном Хаджипетровым. Гигант науки вновь предрёк мне страшные мучения, если я сейчас же не уберусь восвояси со своими русскими секретами. В конце концов, он так разошёлся, что военные всё-таки увели его под белы ручки. Точнее – ручищи.
Я обратил внимание на узор. Номер штрих-кода на скале был другой. Я переписал его в блокнот, после чего рисунок, как и вчера, благополучно исчез.
Похмелье понемногу отпускало – уже не хотелось лечь и умереть на месте. Я продолжил изучать территорию.
Больше всего меня заинтересовали три объекта. Два «озера» и «пещера» с парным входом, расположенная на небольшом возвышении. «Озёра» представляли собой овальные впадины, находящиеся на расстоянии метров трехсот друг от друга. Заполнены они были стекловидным прозрачным веществом, больше всего напоминающим упругое желе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
