Она замолчала, а миссис Макбейн грустно покачала головой:
— Хозяин сказал, что вы были единственная, кто выжил на том корабле. Мне очень жаль, дорогая.
Эмили кивнула. Она горевала из-за гибели капитана и матросов ничуть не меньше, чем из-за дяди. А ведь она увидела их впервые лишь утром, когда садилась на корабль. По правде говоря, дядя был для нее таким же чужаком, как и все остальные, кто погиб в этом шторме. Она тяжело вздохнула.
— Говорите, ваш дядя и граф хотели этого брака. А вы? Чего хотели вы? — спросила миссис Макбейн, внимательно глядя на Эмили.
— Я? — Она растерянно захлопала ресницами. Никто никогда не брал в расчет ее желаний, и она была не столь наивна, чтобы думать, что бывает иначе. Желания женщины не значат ничего. Ее долг — делать так, как ей приказано, проявляя при этом веселость и послушание. В этом мире решения принимают мужчины. Эту мысль ей внушали с детства. Это в порядке вещей.
— Да-да, — настаивала миссис Макбейн, отрывая Эмили от размышлений. — Вы хотели выйти за графа?
Эмили даже вздрогнула, вспомнив старого похотливого графа Синклера. Она видела его один-единственный раз, и он пожирал ее голодным взглядом и прилюдно возвестил, что она принесет ему «отличный плод». Да уж, первая встреча! Было что вспомнить.
— Нет. Но дядя очень хотел.
— Понятно, — отозвалась миссис Макбейн. — Думаю, мы должны дать знать графу.
— Нет! — Эмили сама испугалась собственного крика. Заставила себя сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться, и задумалась о причине. Она онемела от ужаса, когда узнала, что ей придется выйти за старого и отвратительного графа Синклера, но знала также, что не может избежать этого брака. В качестве опекуна дядя имел полное право устраивать жизнь племянницы по собственному усмотрению. Но теперь дядя Джон мертв. Неужели и теперь ей надлежит исполнять его волю и отдаться в руки графа? То есть вручить ключи от собственной жизни этому — вне всякого сомнения — распутнику? Или наконец быть хозяйкой собственной судьбы? Это вполне возможно, насколько она понимала. Разумеется, заботу о финансовых делах поручат адвокату до тех пор, пока ей не исполнится двадцать пять — как сказано в завещании отца. Однако никакой адвокат не станет ей указывать, за кого выходить замуж. Отныне никто не вправе это делать! Она свободна. Эта новая мысль показалась Эмили чудесной.
Свободна. Страшный шторм ее освободил. Но для чего? Она толком не знала, чего хочет и что умеет делать. Хорошо бы взять передышку, все обдумать, притом без того, чтобы граф жужжал ей в уши или семейные адвокаты донимали неодобрительными вздохами. Похоже, это ее единственный шанс решить, чего она действительно хочет от жизни. Так будет по крайней мере до тех пор, пока она никому не даст знать, что осталась в живых.
Эмили взглянула на миссис Макбейн. Глядя в ее доброе лицо, она осмелилась признаться:
— Я не хочу выходить за графа. И никогда не хотела.
— Но теперь вам и не нужно, так?
— Нет, но… — Она колебалась. — Боюсь, если вы сообщите графу и я к нему вернусь, меня заставят соблюсти договор и…
Она снова замолчала в нерешительности, и миссис Макбейн похлопала ее по руке.
— Время — вот что вам нужно, дорогая. Время и место, чтобы все обдумать и решить, как вы будете жить. В этом доме вы найдете и время, и место. Как же я рада, что тут появится женщина, чтобы составить мне компанию!
Какое облегчение! Но потом Эмили снова забеспокоилась:
— А ваш хозяин?
Миссис Макбейн поспешила рассеять ее тревогу:
— Сомневаюсь, что его светлость вообще вас увидит, не то что возражать, если вы немного погостите в его доме.
— Его светлость? Так ваш хозяин — лорд? — удивленно спросила Эмили.
— Да нет… Уже нет. — Она избегала смотреть в горящие любопытством глаза девушки. — И вообще, не думайте вы о хозяине. Днем он всегда спит, а по ночам обычно уходит искать еду. Скорее всего вы будете спать, когда он будет рыскать вокруг.
Искать еду? Рыскать? Странный выбор слов. Эмили была озадачена, но миссис Макбейн опять рассеяла ее страхи, крепко пожав руку. Потом она встала и подошла к сундуку в ногах постели.
— Ваше платье, считайте, погибло. Но тут наверняка отыщется что-нибудь подходящее.
С этими словами миссис Макбейн начала перебирать содержимое сундука. Вытащила, придирчиво осмотрела и отвергла несколько платьев, которые, очевидно, не годились, а затем извлекла из сундука бледно-голубое, с поясом и длинными драпирующимися рукавами.
— Ешьте, дорогая, не спешите, — сказала она, укладывая платье на постель. — Как закончите да переоденетесь, ступайте вниз на кухню, и я покажу вам библиотеку. Хозяин жадный до чтения, так что вы найдете книжку по вкусу, чтобы развлечься.
— Насчет вашего хозяина, — начала было Эмили, когда миссис Макбейн направилась к выходу. — Мне хотелось бы с ним поговорить, поблагодарить за спасение.
Казалось, по лицу женщины прошла тень. Потом, натянуто улыбнувшись, она махнула рукой с кажущимся безразличием.
— Ах да. Он не появится до темно… до ужина. Вот тогда и поговорите с ним.
— До ужина? — Эмили улыбнулась. — Не сомневаюсь, что он возвращается домой, чтобы отведать вашей чудесной стряпни.
И снова лицо женщины помрачнело, хотя Эмили пыталась сделать ей комплимент. Потом она сказала:
— Он предпочитает ужинать вне дома. Однако к тому времени он появится.
Оставив девушку гадать, почему лорду вздумалось ужинать где-то еще, имея в доме замечательную кухарку, миссис Макбейн выскользнула в коридор и тихо притворила за собой дверь.
Эмили оглядела комнату, в которой спала. Теперь она не казалась ей мрачной.
Она свободна! Эта мысль пела в ее мозгу, но Эмили даже не верилось, насколько переменилась ее жизнь — так долго она покорялась судьбе. Ей больше не нужно выходить замуж за графа Синклера!
Улыбаясь, она встала из-за стола, потому что покончила с едой и была вполне сыта. Однако ей еще предстояла работа. Эмили была благодарна миссис Макбейн за то, что та любезно предоставила ей возможность не спеша обдумать положение вещей. Но миссис Макбейн не может работать так много! Эмили решила, что отплатит ей за гостеприимство, помогая по хозяйству. Ведь она молода и полна сил. А для начала можно отнести вниз на кухню остатки завтрака.
* * *
Киран проснулся ровно в тот миг, когда последние лучи солнца исчезли за горизонтом. Некоторое время он лежал неподвижно, прислушиваясь к суете в своем доме. Где-то уголком сознания он чувствовал кипение энергии, чувствовал его во сне; дуновение в воздухе, которое сообщало ему: что-то изменилось. Обычно он просыпался, ощущая тихое присутствие четы Макбейн на кухне или во дворе, но этой ночью все было по-другому. Он, как обычно, чувствовал присутствие пожилой четы, но их энергия была несколько беспокойной. Словно они были чем-то взволнованы. В доме присутствовал и третий человек. Девушка с корабля. Когда он проснулся в прошлый раз, она спала. Ее тихое присутствие не внушало ему беспокойства. Сегодня же энергия так и бурлила в ней, изливалась волнами, которые проникали во все уголки замка. Очевидно, она проснулась — значит, пора решать, что с ней делать.
