— Отлично, ученица, — проговорил Хегельг, потирая руки. Дрожь пробежала по телу от нехорошего предчувствия. Кто-нибудь скажет, на что я согласилась на самом деле?
— Когда приступать к занятиям?
— Обучение начинается прямо сейчас и перерывов не будет.
— Как "сейчас"? — опешила я.
— Паулина, хватит хлопать глазами. Два раза не повторяю. Итак, внимание, урок первый, но это совсем не значит, что он будет пустяковым или не важным. О поблажках и не мечтай. Тебе потребуется самостоятельно найти выход из затруднительной ситуации. Рассмотрим начальный вариант "Красавица и чудовище", который станет отправной точкой или последним мигом жизни. Теперь всё будет зависеть только от тебя.
Что-то не нравится мне тон Хегельга и слова слишком многозначительны. Не могу разобраться, но чувствую, за каждым из них скрыт совершенно другой смысл.
— Надеюсь, чудовище не я?
— Не в этот раз, Паулина. Время на разговоры истекает. Готова?
Я кивнула. Поиграю в учёбу, для мозга полезно. Посижу на занятиях, напишу пару конспектов. В книгах твердят о магических академиях, школах ведьм и тому подобное. Хегельг предлагает решить сложную задачку на сообразительность. Это, наверное, часть вступительного курса. Пораскину мозгами и что-нибудь придумаю.
Какая же я оказалась наивная дурочка! Ведь даже в голову не могло прийти, насколько экзотическим окажется обучение у старого мага. Всё, что я себе нафантазировала, на что надеялась — разбилось вдребезги. С этой минуты моя жизнь превратилась в бесконечное выживание, где нет места слабости, жалости, а любая поблажка стоит слишком дорого.
— Паулина, запомни на всю оставшуюся жизнь Красное правило номер один: всё, что с тобой сейчас произойдёт, не повторяй никогда и ни с кем! Никогда, слышишь?
Голос мага заползал глубоко в душу, и я пыталась проникнуться моментом. Хегельг произнёс загадочные слова, смысл которых ещё предстояло прочувствовать на своей шкуре. Первое правило прошло алой строкой через всю жизнь. Не раз и не два оно всплывало в памяти. А пока я хлопала ресницами и гадала, что имел в виду новоявленный учитель.
Маг не собирался особо церемониться и что-то объяснять. Из тела Хегельга потянулись сотни едва заметных ниточек. Настолько тонких, что они беспрепятственно проникали в меня. Хуже всего то, что теперь я могла видеть происходившее со мной изнутри. Мир перестал восприниматься глазами или ушами. Органы чувств поразило внезапное искажение. Плоть больше не препятствовала внутреннему взгляду. Хегельг уничтожил границы, развернул моё восприятие внутрь, заставил увидеть собственную душу. Я забилась, закричала, заходясь в животном ужасе. Серое пространство облепило плотным коконом. Тонкие нити Хегельга разрывали связи, что держали воедино тело и душу. Это не больно, это страшно! Я наблюдала, словно за вскрытием в морге, только сейчас вынимали не внутренности, а душу. Обмякшая оболочка Паулины Назаровой исчезала, проваливаясь в грязный туман, а меня затягивало созданное Хегельгом открытое окно в неизвестность. Наконец, маг смилостивился, и я погрузилась в забытье. Никогда ему этого не прощу!
Глава 2
Реальность вернулась неожиданно, да и место, где пришлось очнуться, не назовёшь обычным. Вокруг всё оказалось чуть другим: цвета слишком яркие с новыми оттенками, тени не такие тёмные и более объёмные. Неуловимо изменилось ощущение себя во времени и пространстве. Множество мельчайших, но важных деталей складывались в мозаику незнакомого мира. Я мучительно возвращалась из беспамятства и пыталась приспособиться к новым обстоятельствам. А ещё у меня отсутствовало тело, и это выбивало из колеи сильнее остального. Моя бесплотная тень висела посреди большой комнаты с мокрыми каменными стенами.
Я не дышала, не испытывала физических желаний или потребностей, хотя память об этом сводила с ума. Из всех чувств, которыми люди ощущают мир, остались только зрение и слух. Да и то не в человеческом понимании. Я слышала и видела всё сразу, но иначе. Даже эмоции были кем-то приглушены, наверное, именно поэтому истерика до сих пор не наступила. Я пыталась почувствовать что-то привычное, знакомое, но ощущала скорей отголоски памяти об испытанном ранее. Только звук и цвет напоминали о подобии жизни. Но даже это спорный вопрос. Без тела особо жизнь не ощутишь. Эх, понять бы, зачем я здесь, и в чём собственно урок?
Поразмышлять о бытие дело полезное, но пора вернуться к неказистой реальности. Что у нас тут происходит? Мне было доступно видеть всё одновременно, но восприятие давалось не сразу, а фрагментами. Нужно сильно сосредоточиться, чтобы осознать новую картинку, за которую зацепилось внимание. Чем больше я старалась, тем чётче получалось сложить разрозненные части в единое целое. Пока, наконец, удалось охватить вниманием окружающее пространство полностью. Хорошо, что чувства сейчас приглушены, потому что обстановка могла бы шокировать меня прежнюю.
Это мрачное помещение предположительно моя классная комната? Было бы преувеличением каменный мешок без окон назвать помещением для занятий. Хотя нужно разобраться, какие занятия имеются в виду? Здесь скорее пыточная камера. Под высоким потолком парил шар, отбрасывающий тусклый свет. Мебели или чего-либо ещё не наблюдалось. Только переплетения массивных цепей, закреплённых кольцами к стене. В цепях висела обнажённая израненная пленница. Яркие рыжие волосы девушки ниспадали до колен волнистым огненным потоком. И даже давящий полумрак не мог заставить их раствориться в тенях и поблёкнуть. Они светились, словно раскалённые угольки в затухающем костре, и отбрасывали блики на мертвенно бледную кожу пленницы. Сходство с огнём оказалось настолько сильным, что возникал невольный вопрос: возможно ли прикоснуться и не обжечься?
Растянутая в путах тоненькая фигурка принадлежала девушке, которая едва-едва перешагнула порог совершеннолетия. Каждая чёрточка кричала о нежной юности и хрупкости. Пленница обладала необычайной привлекательностью, словно молодая, пылающая яркими красками осень, почти невыносимо прекрасная. Но участь девушки печальна и незавидна. Голова безвольно повисла на бок, открывая рваные раны на шее. Такие же раны виднелись и на груди. Из них медленными струйками бежала кровь, стекая к животу и бёдрам. Тёмные капли двигались вниз по длинным стройным ножкам. Они собирались между маленьких пальчиков и капали прямо в пасть, лежащему у ног пленницы, чудовищу.
Значит, эта пара и есть мой первый урок? Других красавиц и чудовищ здесь не наблюдалось. Да что же за уроки такие? Ведь истерзанная девушка и мерзкий тип, наслаждающийся её кровью, реальные, настоящие и живые! Они теперь мои учебные пособия? Неужели можно играть живыми существами, точно куклами? Хегельг определённо маньяк. Постепенно до меня доходило, что обстоятельства гораздо серьёзней, чем представлялись ранее. Не будет магических академий, волшебных палочек и тому подобной ерунды. А дело придётся иметь с мерзкой тварью, развалившейся на полу. Я отстранённо рассматривала человекоподобное существо с огромным ртом на пол лица, полного зубов-игл. Длинный язык медленно слизывал кровавые потёки с ног неподвижной жертвы. Кожу монстра покрывали многочисленные шишки и наросты землисто-зелёного цвета. Фу! И где таких только создают? Хегельг постарался, или оно само по себе такое получилось?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
